Великолепная корпоративная вечеринка
Шрифт:
– Ваграм! – воскликнула она. – Нам надо остановиться!
На лице прораба застыла маска непонимания. По его мнению, они еще и не начинали.
– Я заплачу за сделанную работу и продам офис в том виде, в каком он сейчас. И я снова буду с деньгами, хотя и без офиса. Посчитаешь, сколько я тебе должна? И за сколько мне продавать офис? Знаешь, но сейчас я в полном ауте. Поэтому верну долг только после того, как продам офис. Ты не будешь сердиться?
– Уххмм, – эхом отозвался Ваграм на сумбурную тираду Марии.
В его глазах застыло разочарование. Было ли это разочарованием творческой личности, внезапно лишенной объекта созидательных усилий? Грустил ли Ваграм о том, что теперь не сможет возродить из руин Машин офис и увидеть эффектные плоды своего труда? Или его волновал разрыв отношений с толстощекой, потной от жары и гормональных сдвигов работодательницей?
Мария не вникала в переживания строителя. Она пыталась снять со стены щенка. Тот висел, вцепившись зубами в веревочку бра, и усиленно царапал лапами стену, стараясь замедлить сползание вниз. Обои на стене уже висели клочьями.
– Ладно, – сказал, наконец, Ваграм. – Я привезу тебе деньги.
– Ты? Но это я должна тебе деньги!
– Я покупаю офис. Вычту твой долг и отдам тебе разницу.
– О-о-о… – изумилась Мария. Сегодня все были невероятно добры к ней! Ваграм своим поступком избавлял ее от необходимости метаться в поисках покупателя, торговаться, суетиться.
– Прикину, что и сколько, и привезу деньги. Не бойся, я тебя не обижу, – заверил строитель.
Честности прораба, составляющего смету, можно верить так же безоговорочно, как и радужным обещаниям правительства: если прораб или правительство сказали, что не обманут, значит, так оно и будет!
У Марии отлегло от сердца. День начался вроде бы не очень удачно. Но благодаря усилиям друзей сейчас Маша вся была покрыта шоколадной глазурью.
Из дневника Сони Орешкиной:
«…Декабрь. О боже! Я пропала!
Вчера в нашей конторе была устроена великолепная корпоративная вечеринка. Мы праздновали Новый год. Сначала едва не обратились в фирму по организации торжеств, но вовремя вспомнили, что и сами мастера на все руки.
Все было чудесно! Литры выпитого алкоголя добавляли в наш коллективный разум волнующие ноты влюбленности. На излете вакханалии я вдруг вспомнила, что забыла отдать на подпись несколько документов. Какие документы, возмутился А.И., праздник! Но я все же уговорила босса удалиться к нему в кабинет.
А.И. был веселый и пьяный. И начал – катастрофа! – раздеваться. Успокойся, рассмеялся он, я только сменю рубашку. И достал из шкафа свежую. Я смущенно отвернулась, чтобы не видеть голого (и прекрасного!) торса начальника. В руках у меня все еще был фужер, освобожденный по пути от шампанского, и я сунула его в кулер. Налила холодной воды и смело отхлебнула. И тут же с воплем выронила фужер, вылив на себя остатки кипятка (как выяснилось, спьяну перепутала холодный кран с горячим!).
А.И. отреагировал мгновенно. Он подскочил ко мне и рывком сдернул вниз мое вечернее бархатное платье – чувствовалась рука настоящего профессионала! Мой бюст он спас (ткань не успела пропитаться кипятком), но мою репутацию погубил!
Как раз в этот момент нелегкая принесла в кабинет Ксению. Сотрудница отдела маркетинга застыла на пороге с открытым ртом и изумленными глазами. Естественно! Вот картина! Обнаженный по пояс директор агентства стоит посреди кабинета и держит за плечи практически голую Соню Орешкину. Камера скользит по роскошной груди девушки, спускается вниз, исследует плоский живот, симпатичный пупок, подходит к кружевной полоске элегантного нижнего белья… Крупным планом – потрясенное лицо Ксении. Чтоб ей провалиться! За такое вообще-то расстреливают!..»
«…Великолепно! Я – официальная любовница А.И.! Коллектив взбудоражен. Меня провожают взгляды – любопытствующие, заинтересованные, возмущенные, презрительные, подобострастные. Вся контора обсуждает новость. Самое ужасное – миф обрастает деталями. Я молчу: протестовать и отпираться бесполезно. Собираюсь на охоту в маркетинговый отдел. Изловлю Ксению, выщипаю ей перья и поотрываю лапки!..»
Глава 27
Аве, Виолетта!
Матвей Денисович был абсолютно прав, сказав, что Софья заслужила место начальника отдела. Правда, ее звание украшали две буквы – «и. о.» и зарплата осталась прежней, хотя Инга, как руководитель отдела, получала в два раза больше. Матвей пообещал со временем решить этот вопрос.
Соня искрилась, как бенгальский огонь. Новое назначение придало ей дополнительный заряд бодрости. Далеко не все сотрудники агентства так искренне любили свою работу – кто-то методично делал карьеру, кто-то просто добывал средства существования. А Софья обожала сам процесс. Клиенты, проекты, обсуждения, «мозговой штурм», деловая суета – Соне нравилось чувствовать себя в эпицентре важных событий.
В восемь утра старая белая «тойота» уже стояла на парковке около «Кенгуру». Кстати, Инга тоже горела на работе. Она всегда была от и до и даже сверх нормы. Но страсть Инги была другого рода. Она, безусловно, обожала находиться среди сотрудников «Кенгуру». Потому что коллектив рекламного агентства был лабораторным материалом для ее психоделических экспериментов…
Сегодня Софья встречалась с Виолеттой Крикуновой. Событие относилось к разряду удовольствий, которых Соня предпочла бы избежать. Характер сорокачетырехлетней бизнес-леди был так же парадоксален, как сочетание имени «Виолетта» с фамилией «Крикунова». Но парадоксальность – привилегия незаурядной личности. Именно такой личностью и была клиентка рекламного агентства.
Начать с того, что цех по производству пельменей ей подарил на день рождения любовник. Наверное, мужчина долго мучился, размышлял. Он знал: госпожа Крикунова – яркая индивидуальность. Дежурный подарок (бриллианты, авто, меха) вряд ли ее порадует. Да и кому нужен весь этот хлам? Другое дело – пельменная линия! Оригинально, свежо. Особенно если учесть, как остро нуждается страна в замороженных пельменях.
Виолетта отнеслась к подарку со свойственной ей предприимчивостью. В ней все было масштабно – чувства, замыслы, бюст. Она поняла, судьба дала ей в руки уникальный шанс уберечь планету от недоедания. Соня не удивилась бы, узнав, что энергичная дама уже ведет переговоры о поставках пельменей в Мозамбик и Колумбию. Хотя заботы и внимания требовали три другие ее фирмы, Виолетта с головой ушла в пельменный бизнес. Агентство «Кенгуру» обогатилось выгодной заказчицей. А Соня тихо радовалась, что любовник подарил Виолетте пельменный цех, а не танковый завод. Иначе…
Леди была невероятно взбалмошна, а в гневе – ужасна. Она громко ругалась и швыряла дыроколы. Она грубо вмешивалась в святое – творческий процесс и давала советы, от которых креативный директор начинал синеть и трястись мелкой дрожью, словно тушканчик в проруби.
(Из дневника Сони Орешкиной:
«…Как мне удается терпеть эту вульгарную особу?
Когда общество бизнес-леди (вернее, гром-бабы) становится невыносимым, я заставляю себя вспомнить о том, что у Виолетты на содержании два детских дома. Да, это невероятно, но наша своенравная фурия кормит, одевает и вывозит летом в санаторий несколько сотен детей. Не понимаю, каким образом благородная идея помощи детям внедрилась в голову Виолетты? Что это, попытка оправдаться перед Богом за годы, потраченные только для удовлетворения собственных прихотей? Сентиментальность? Искренняя доброта и сердечность? Очень трудно разобраться…»)