Чтение онлайн

Вдруг она почувствовала, что падает — дверь у нее за спиной резко распахнулась. Ее обвили толстые черные руки и толкнули на землю. Пламя факела сверкнуло на заостренном конце сабли, почти прикасающейся к ее лицу.

Давуд, прихрамывая, бежал по коридорам покоев султана. Дверь в гарем никем не охранялась, отчего его тревога лишь возросла. Он понял, что Ибрагим задумал все заранее…

Толкнув дверь, он со всех ног побежал по Золотому пути, ведущему на Двор фавориток.

Ибрагим спрыгнул с дивана и рассек саблей воздух. Сулейман уклонился от удара, и все же лезвие задело его кафтан и царапнуло кожу. Он поднял свою саблю. Ее лезвие звякнуло о саблю Ибрагима. Они кружили по комнате, тяжело дыша и делая выпады. Под звон металла они с ненавистью смотрели друг другу в глаза.

Гиацинт толкнул Хюррем и детей в коридор у себя за спиной, и они очутились в кромешной темноте. Главный черный евнух быстро запер за ними дверь. Предатели-мавры почти сразу же принялись бить в нее и вопить. Обернувшись, Хюррем увидела перед собой глаза Гиацинта. Он поднял ее с камня и крепко прижал к себе.

— Гиацинт, — прошептала она, подзывая к себе плачущих детей. Она положила руку на плечо великану, притягивая его к себе. — Спасибо, — прошептала она, целуя его в губы.

— Не медли, красавица. Эта дверь старая и долго не выдержит. — Гиацинт говорил настойчиво и гулко. — Беги по этому коридору, и ты попадешь в покои валиде-султан. Я останусь здесь и задержу предателей. Они не узнают, куда ты побежала. Поднимись на галерею валиде-султан и позови на помощь. Ичогланы и аджеми-огланы услышат тебя.

Хюррем кивнула и, крепко держа за руки мальчиков, поспешила в темноту.

Большая деревянная дверь перед Гиацинтом заскрипела и завизжала; она дрожала от мощных ударов. Гиацинт прижался к стене, выставив перед собой саблю.

Когда наконец петли не выдержали и дверь рухнула на землю, несколько евнухов ворвались в проход и набросились на него. Он занес саблю и принялся наносить удары в темноте.

Давуд вбежал во Двор фавориток, схватив саблю, упавшую с верхней галереи. Подняв голову, он заметил, как отряд евнухов вопит и визжит, ломясь в дверь в конце галереи. Он бросился наверх, перескакивая через три ступеньки. Когда под его ногами заскрипели ступеньки лестницы, несколько евнухов развернулись к нему и выставили вперед сабли.

В гуще схватки из рук Гиацинта выбили оружие. Сабля полетела в темный коридор. Металл лязгнул о камень. Гиацинт остался безоружный среди врагов, которые безжалостно кромсали его мускулистые руки и грудь.

Сулейман выставил саблю перед собой, защищаясь от дерзких выпадов Ибрагима. Ибрагим оттеснял его все дальше и дальше. Вдруг султан задел ногой край ковра и растянулся на полу. Сабля выпала из его руки и покатилась по полу — далеко, не достать.

Ибрагим замахнулся, метя Сулейману в лицо, и промахнулся лишь потому, что султан откатился к дивану и дернул за ковер под ногами врага. Великий визирь тяжело рухнул на пол, сабля выпала из его рук и вонзилась в мякоть дивана. Сулейман вскочил с ревом и всей тяжестью обрушился на врага.

Сильно ударившись о стену в коридоре, Гиацинт заревел от гнева и боли. Ему удалось зарубить нескольких евнухов, но теперь все его мощное тело сотрясалось в конвульсиях. В его груди трепетали две сабли. Они вошли очень глубоко, и их остановила лишь каменная стена за спиной великана. Руки у Гиацинта бессильно дрожали. Стоящий перед ним евнух, почти такой же высокий, как и он сам, злорадно ухмыльнулся и достал из ножен кинжал, собираясь перерезать великану горло. Гиацинт стал молиться. Он просил Аллаха, чтобы тот задержал злодеев. Он с тоской посмотрел во мрак — туда, где скрылась его хозяйка. Кинжал вошел ему в горло, и он захрипел. Его огромное тело тяжело рухнуло на пол. Из разрубленной шеи хлынула кровь.

Толкнув дверь в конце прохода, Хюррем увидела, что они с детьми теперь находятся на верхнем ярусе западной галереи в бывших покоях валиде-султан. Двор выглядел точно так же, как в тот день, когда она приходила сюда в последний раз: трехъярусные галереи и двери комнат были черны после пожара. Противоположная сторона деревянной галереи осталась нетронутой, но пол на западной галерее, где они теперь находились, просел и покосился. Казалось, все сооружение вот-вот рухнет вниз. В обгоревшем настиле зияли огромные дыры. У нее закружилась голова, когда она посмотрела вниз, на двор. Казалось, он так далеко внизу… Она прижала к себе детей, когда половицы заскрипели и закачались под их тяжестью. Деревянная пристройка еще дальше отошла от стены, качнувшись в сторону мертвого бука. Рухнула подпорка, державшая резной потолок; куски дерева с глухим стуком стали падать на мраморные плиты двора.

Хюррем лихорадочно озиралась по сторонам, ища путь к спасению, но очень скоро поняла: бежать некуда. Услышав сзади злобные вопли, она поняла, что другого выхода нет, и ринулась вперед. Скорее бы добраться до уцелевшей части галереи!

Давуд пригнулся; сабля рассекла воздух рядом с его лицом. Не обращая внимания на боль в ранах, он сделал выпад и вонзил лезвие в грудь евнуха. Быстро достав окровавленную саблю из трупа, вонзил ее в бок другого евнуха. Балкон на Дворе фавориток заполнился криками и воплями гнева; кое-кто вступал в бой с ним, но несколько евнухов бросились дальше — искать хасеки-султан.

Ему пришлось сражаться с тремя противниками. Одному он раскроил череп, но двое других заставили его отступить. Проломив перила, сражающиеся скатились по лестнице.

Сулейман сцепился с Ибрагимом. Окровавленные руки скользили; сжатые кулаки били уже окровавленную и кровоточащую плоть.

— Сулейман, тебе не победить в этой битве, — задыхаясь, проговорил Ибрагим. — Сейчас и Хюррем, и Давуд наверняка мертвы и валяются в гареме. Тебе не для чего больше жить, так что позволь мне убить тебя сейчас, сделать то, что мне никак не удавалось на поле боя.

Они катались по ковру, в ярости вцепившись друг в друга. Сулейман занес кулак. Удар пришелся Ибрагиму в лицо, и его обдало каплями брызнувшей крови. Ибрагим вырвался и согнул колено. Его удар достиг цели, и султан, спотыкаясь, попятился, корчась от боли.

Поднявшись на четвереньки, Ибрагим снова потянулся к сабле и выдернул ее из мякоти дивана. Он встал и бросился на султана. Тот, ошеломленный и запыхавшийся, лежал у стены. Преодолевая острую боль в голове и мучительную боль во всех конечностях, Сулейман поднял взгляд на занесенную саблю. Время словно замедлилось; металл рассекал воздух и опускался на него. На заточенном лезвии блеснуло пламя факела. Засверкали драгоценности, которыми была инкрустирована рукоятка.

Вдали он услышал цокот копыт — то приближались величественные кони Аллаха. Они приближались так же быстро, как и занесенное над ним оружие.

Охваченная яростью и решимостью, Хюррем бежала по галерее, крепко прижимая к себе детей и хватаясь за ставни; скрипели половицы под их ногами. Они перепрыгивали дыры, хватаясь за все, за что можно было ухватиться руками.

Юный Селим вскрикнул, когда его нога провалилась в дыру в полу, но, заметив озабоченный взгляд матери, горделиво вздернул подбородок и вырвал у нее руку.