Чтение онлайн

Из-за угла выбежал толстый рыжий кот, подбежала Маэли и испуганно подхватила животное. Профессор выпрямился, гневно посмотрел на Леприкона:

– Это что ещё такое?

– Тест на инстинкты, герр Сартмес, – картограф выглядел озадаченно. – Я попросил Маэли выпустить ее питомца. Как меня и предупреждали – развитие гормональных систем может обострить животные начала.

Какую злую шутку сыграл эксперимент. В условиях лаборатории все замечательно. А как будет снаружи? Среди других людей, животных и неведомо каких существ? Не сойдет ли он с ума, не превратится ли в еще одного зверя?

Рисковать, так рисковать – «Я и так должен был умереть много лет назад» – подумал Сартмес, выводя из ангара скутер.

Шлюз открылся и профессор стремительно исчез, превратившись в точку на горизонте.

Йеспер Макнолан встревоженно наблюдал за полетом из своего кабинета. Часть головы покалывало, начиналась мигрень. «Нервные болезни не исцеляет даже современная медицина» – мужчина затянулся кальяном и хлебнул кленовой настойки, чтобы хоть как-то облегчить накатывающую боль.

В воздухе запахло корицей, сизое облачко от кальяна развеялось и в настенном кристалле появилось расплывчатое изображение человека – лицо скрывала пелена:

– Вы умница, дорогой мой ученый, – в голосе звучала легкая ирония, – птенчик наконец-то покинул гнёздышко.

– Зачем он Вам, учитель? Герр практически растворился в интеллектуальной системе Академии. Если бы не появление Ирэна Диптрена, он бы и не возобновил разработку тела.

– Разве я хочу уничтожить Сартмеса? Нет. Я хочу вернуть старого друга, видеть его здоровым и полным сил.

– Тогда зачем нужен этот животный ген? Мы могли поставить блокатор.

Голос засмеялся:

– Мне ведь нужен друг, а не могущественный противник.

– Когда мы встретимся? Я желаю увидеться воочию.

– Мы встретимся в надлежащее время. Пока что же я хочу поблагодарить Вас за работу. Важно было вооружить герра модулятором-турмалином. Надеюсь, он быстро отыщет остальные семь эпифактов. Время близится.

– Время близко, учитель.

Кристалл погас – вместе с ним угасла и боль.

Глава 20. Лавьен

– Господин, прошу. Они захватили земли, угнали стада. Мне и детям нечего есть в эту зиму, а имеющихся средств не хватит даже на еду и жилье.

– Ты приходишь ко мне, хотя даже не мой подданный. Ты просишь меня о милости, хотя отказал моим купцам в укрытии и отправил их ночевать в шатрах – а была песчаная буря.

Царевич Лавьен выжидал. Его забавляло бессилие некогда заносчивого барона Марселя. Краснощекий, с плотными аккуратными бакенбардами, в потертом камзоле, худощавый мужчина средних лет поник видом – голова опущена, спина сгорблена, руки теребят штанину. Юноша поймал взгляд ходатая:

– Твоя земля подарена феккойским князем. Отчего же он не защитил тебя, не отправил сотню против горстки каких-то босоногих?

– Острый язык сделал меня другом князя. Пьесы и фарсы, балеты и комедии – я писал их лучше, чем придворные композиторы. За свои труды я получил землю. Но молодая жена его оказалась ревностной последовательницей культа Зену.

– И ты впал в немилость? – от старого культа остались жалкие лоскутья легенд и ритуалов, но что осталось точно – категорический запрет на представления и увеселения.

– Также вскрылось, что моё дитя, мальчик, которого я скрывал от всех, изуродован табисом. Князь отвернулся от моего дома, посчитав весь род проклятым. Дарованные же земли отобрать не вправе. Хоть в этом культ Зену нас сохранил.

Средний размышлял. «Этот человек ядовит. Он может внести разлад своими баснями. Однако же, яд в руках лекаря – сильное целебное снадобье».

– Ты упомянул о детях, Марсель. Расскажи.

В глазах несчастного появился блеск. Барон смог заинтересовать царевича, значит – разговор продолжается, есть шансы разжалобить, умолить о защите, восхвалить благость и мудрость – молодые правители должны любить лесть. Марсель заискивающе поклонился:

– Старший, Наверняк, двадцати лет от роду, хоть и изуродован болезнью, хром и лыс – обучен грамоте, скор на язык и весьма сносно поет. Гернику шестнадцать – остроумен, молчалив и скромен. Есть ещё дочка – любимица Аими, тринадцати лет. Поет и танцует, рисует и шьет, послушна и тиха – гордость любого отца.

– Я помогу тебе, Марсель. Слово царевича. У меня есть к тебе предложение. Внимай, два раза повторять не стану.

Мужчина посмотрел на Лавьена. Царевич сидел на отполированном до блеска троне, облаченный в горностаеву мантию, рука поигрывала жезлом – набалдашник из железного дерева в виде головы слона с бриллиантами вместо глаз.

– Освобождать владения и возвращать их тебе – глупо. Место далекое, а разбойники могут вернуться. Я предлагаю обмен – равноценное место рядом со мной и твоя доплата.

– Но, господин – феккойца затрясло, он заломил руки – у меня не хватит денег даже на еду…

«Еще чуть-чуть и у него начнется истерика. Или сердечный приступ», – юноша выглядел абсолютно равнодушен, хотя внутри ликовал. – «Впрочем, не буду томить, мне не нужны мертвые подданные».

– У меня достаточно денег, чужеземец, – голос Лавьена звучал резко. – Я был учеником у величайшего казначея – Цулланура-Манохайца – земля ему пухом! Я хочу взять твоих сыновей на обучение. Если будут способными, Герник будет моим писарем, а Наверняк… царским шутом, юродивым.

Губы Марселя задрожали, из очей хлынули бурные потоки. Барон рыдал от счастья.

– Также, – царевич смягчил тон, – по прошествии я могу попросить тебя об услуге. Когда мне она понадобится – не откажи.

«Боги милостивы ко мне! Они вспомнили все страдания и одарили сполна!», – феккоец поверил в счастливую звезду. – «Царевич берет сыновей ко двору. Наверное, он попросит обручить дочь с сыном какого-нибудь знатного князя, или… Боги, неужели со своим будущим первенцем?»

– Да, господин! Вы так щедры! Я… я преклоняюсь перед Вашей благостью!

Лавьен улыбнулся:

– Я принимаю это, как согласие.

Лесная опушка выводила на просторные зеленеющие луга. Мосвен натянула поводья, потрепала белоснежную кобылку. Дочь пустынь, смуглая и черновласая, стройная, но крепкая, с белоснежной ровной улыбкой и пронзительными карими глазами – она распустила косу и ветер подхватил тяжелые и длинные, до пояса, волосы, разметал в пространстве, поднял, как грозный темный ураган. Манохайка любовно посмотрела на мужа:

– Значит, твоё царство стало еще на один клочок земли шире. Не сложно ли будет управлять государством, когда ты увеличишь территорию до всех мыслимых границ?