Чтение онлайн

— Не убегут? — де Сад спешился и, наклонившись над ручьем, выпил сладкой, ломящей зубы, чистой воды. Он посмотрел на легкий румянец, что играл на щеках Мэтью: "Я смотрю, вам можно доверять, месье Волков. Дайте-ка мне пистолет".

Мэтью покорно протянул маркизу оружие. Тот, повертев его в руках, внезапно сбросил с головы Мэтью парик. "Так лучше, — сказал де Сад, притягивая мужчину к себе. "Так мне больше нравится. А что нравится тебе? Ты, конечно, никакой не русский, у тебя язык без акцента".

Мэтью почувствовал на себе тяжелый, холодный взгляд и, сглотнул: "Я из колоний…, У меня были рабы, негры…, И у моего отца — тоже. Однажды, я был еще ребенком, я случайно увидел отца в постели…, с мужчиной, с рабом. Тот негр, он кричал от боли. Я все ждал, когда отец сделает, со мной такое…Я не знаю, — он внезапно смутился, — зачем я это говорю…"

— Все они одинаковы, — подумал де Сад, подняв его за подбородок рукояткой пистолета. "Смотри мне в глаза и скажи, чего ты хочешь, — приказал он Мэтью.

Тот облизал губы и стал говорить. "Все они одинаковы, — повторил маркиз, расстегиваясь. Он ударил Мэтью по лицу и приказал: "На колени!". "И Пьетро тоже, — вспомнил маркиз, — в первый раз кричал, плакал, умолял: "Не надо, отец Фрателли, не надо, я прошу вас! Мне же больно!" А потом руки мне целовал".

Мужчина внизу поперхнулся, закашлялся, и маркиз велел: "До конца. Покажи мне, как ты меня любишь. Веселье только начинается, милый мой". Ореховые, красивые глаза взглянули на него и маркиз чуть не рассмеялся: "Да он здесь готов раздеться, но не надо рисковать. Сейчас доберемся до этого домика, и я с ним как следует, развлекусь".

Потом он грубо толкнул Мэтью: "Ну, что застыл! Глотай и показывай дорогу".

Тео застонала и попыталась повернуться. "Связана, — подумала она. "Это Мэтью, без сомнения, я слышала его голос. Бедный Робер, что с ним случилось?"

Она подняла отяжелевшие веки, — голова болела, — и вгляделась во тьму вокруг. Пахло гнилыми овощами, сыростью. Тео неуверенно позвала: "Есть тут кто-то?"

— Тетя Тео…, - раздался ослабевший от слез, детский голосок. "Тетя Тео, это вы? Это я, Констанца. Тетя Тео, этот плохой человек — тоже вас похитил?".

— Когда он пришел на рю Мобийон, Констанца? — спокойно спросила девушка.

Из темноты донеслось шмыганье носом.

— Тетя Марта, месье Корнель и дядя Дэниел уехали в театр. Еще до этого месье Корнель отвез Тедди с няней в Арсенал. Я тоже просилась, но меня не взяли, — девочка вздохнула. "Потом я уже хотела ложиться спать, но пришла Мари и сказала, что привезли записку, месье Корнеля — мне разрешили жить в Арсенале. Я очень обрадовалась. Там, на лестнице ждал человек, — невысокий, у него глаза были, как орех. Со шпагой и в парике. Он сказал, что месье Корнель меня ждет. Ну вот, — горестно закончила Констанца, — мы спустились по лестнице, а больше я ничего не помню. Тетя Тео, а меня не будут ругать?

— Никто никого не будет ругать, — уверенно ответила Тео, и попыталась сесть. Она охнула: "Констанца, нам надо отсюда выбираться. Поэтому прислонись к стене и начинай перетирать веревки".

— У меня тут бочка, — радостно сказала Констанца. "Бочка с обручами. Так быстрее будет. Тетя Тео, а зачем этот человек нас похитил? Из-за денег, чтобы мой дядя заплатил выкуп?".

Тео вспомнила голос Марты, что гладила по голове маленькую, черноволосую, спящую девочку: "Бедное дитя, надеюсь, она и не запомнит ничего. А этот де Сад — вернулся в тюрьму и больше никогда оттуда не выйдет".

— Нет, — похолодев, сказала себе Тео, — нет, не может быть. Он же в Венсенском замке. Тут только Мэтью, а с ним я справлюсь".

— Нет, — откашлявшись, подползая к стене, сказала Тео. "Не из-за денег, милая. Чем быстрее мы отсюда сбежим, тем лучше".

Констанца поерзала: "Тут что-то лежит, тетя Тео. Рядом с бочкой. И пахнет. Крыса, наверное, она дохлая".

— Не надо ее трогать, — велела Тео. Закрыв глаза, чувствуя, как пропитывается влагой тонкий шелк платья, как царапает запястья камень, она попросила: "Господи, сделай так, чтобы там действительно — была крыса. Ведь можешь же ты".

Федор затушил окурок сигары в пепельнице: "Если бы ты, Дэниел, застрелил его там, у "Прокопа", ничего бы этого не случилось. Как он вообще подделал мой почерк?"

— Незачем кричать, — устало заметила Марта, выходя на балкон. Башни собора Парижской Богоматери были окутаны предутренним туманом. Она плотнее запахнула кашемировую шаль: "Он и почерк моего отца подделывал, я тебе рассказывала, он отлично с таким справляется. И знаешь, — она обернулась, — не так-то просто убить человека, тем более — своего брата".

— Ну, — процедил Федор, наливая себе холодного кофе, разгоняя рукой табачный дым, — мне он не брат, так что у меня рука не дрогнет. Он что, ради выкупа их похитил? — недоуменно спросил мужчина. "Я понимаю — Констанца, у нее дядя — один из богатейших людей Англии, как-то он об этом узнал. Но мадемуазель Бенджаман ему зачем, тем более, — Федор поднял бровь, — она, же его сестра единокровная".

Он перевел взгляд с упрямого лица Марты — та стояла, прислонившись к перилам балкона, дымя сигаркой, на Дэниела, — он сидел у изящного, орехового дерева стола, вертя в руках пистолет. Федор тихо, угрожающе заметил: "Знаете, мне не нравится, когда от меня что-то скрывают".

— Это не наша тайна, — Марта, выпустив дым, перегнулась через перила балкона. "Франсуа бежит, должно быть, узнал что-то".

Оказавшись в передней, охранник подышал себе на руки: "Холод собачий. Мадам Марта, если вас не затруднит, налейте мне стопочку виноградной".

— Я принесу, — Дэниел прошел на кухню.

— Жив мой брат, — сказал Франсуа, опрокинув рюмку. "Был бы мертв, я бы того, — он выругался, — сам, лично убил. А так — он парень сильный, отлежится. В госпиталь его не надо, — Франсуа покачал головой, — он у нас в одном хитром месте, там и лекари свои. Пуля в ребрах и голова помята. Помнит только, — тот, что в карете был, мадемуазель Бенджаман "сестричкой" называл.

— Это и так ясно было, — мрачно заметил Федор. "А где Робера нашли?"

— Он сам из Сены вылез, — усмехнулся Франсуа. "Как оказался в ней, так сразу и очнулся — уже осень на дворе, вода стылая. В Берси, там, где склады винные, оптовые".

— По дороге в Венсен, — Марта взяла у Дэниела бутылку: "Сейчас мы все выпьем. Потом, ты, Франсуа, возвращайся к брату, мы все сами сделаем. Только нам лошади нужны, хорошие".

— Через час будут, мадам Марта, — кивнул Франсуа.

— Я на рю Мобийон, переодеться, — Марта оглядела мужчин. "Пойдемте, по дороге обсудим, — что нам дальше делать".