Чтение онлайн

Он выпил вина. Питер вспомнил бронзовые, светящиеся в лучах солнца волосы, большие, зеленые глаза и ее ласковый голос: "Майкла мы заберем в Озерный Край, не спорь. Там Тедди, Пьетро, Элизабет наша — им весело будет. А ты, — Марта, на мгновение, коснулась его руки, — ты поезжай в Бат, на воды. Отдохни, как раз сезон начинается".

— Я уж лучше тогда на мануфактуры, — отозвался Питер. Марта, посмотрев на его седые виски, на чуть заметную сеть морщинок у лазоревых глаз, только покачала головой.

— Очки, — спохватился Питер и, сняв их, повертел в руках. "Уже два года ношу, — подумал он. "Только когда читаю, конечно, или с бумагами вожусь, но все равно — рановато. Отец только в сорок начал. Как раз мистрис Джонсон умерла тем годом, и мне их врач прописал. Надо бы новую домоправительницу взять, но зачем, — он потянулся за серебряной ложкой. "Майкл учится, я в разъездах, а, когда в Лондоне — обедаю в конторе, или в гостях у кого-нибудь. У Джованни с Изабеллой, — он усмехнулся.

В дверь особняка на Ганновер-сквер постучали. Питер, прислушавшись, — он сидел в кабинете, дети возились в саду, — крикнул: "Откройте кто-нибудь. Это, наверное, из лавки с провизией пришли".

— Конни, открой, — донесся до него голос Майкла.

— Почему это я? — возмутилась девочка. "Я занята, я пишу, а ты всего лишь читаешь. Отложи свою математику и открой. Тем более ты меня младше".

Питер едва не рассмеялся вслух. Поднимаясь, потягиваясь, — спина немного ныла, мужчина успокоил их: "Я сам открою". Окна кабинета были открыты в цветущий, летний сад, пахло жимолостью, где-то наверху, в кронах деревьев, щебетали птицы.

Он распахнул тяжелую, дубовую дверь особняка и замер.

— Двенадцать лет, — понял Питер. "Правильно, крестили Констанцу, оставили ее в Амстердаме, я с Джоном сюда уехал, а он — в Санкт-Петербург. Господи, Мария же мне говорила о нем — Иван Петрович. И Теодор меня уверял, что погиб он. И этот отец Джованни, в Картахене, когда Джо Иосифа спасла. Не может быть".

— Может, — весело сказал высокий, красивый мужчина с побитой сединой, темноволосой головой, в отлично сшитом сюртуке.

— Ткань итальянская, — отчего-то подумал Питер и спохватился: "Господи, о чем это я! Джованни, я не верю, Джованни…"

Они обнялись. Джованни, усмехнувшись, обернулся на карету: "Я не один, дорогой мой. Констанца, — он помолчал, — Констанца здесь?"

Питер кивнул. Джованни попросил, немного побледнев: "Позови ее".

Но было уже поздно — высокая, рыжеволосая девочка, с темными, отцовскими глазами, стояла, уцепившись, за гранитные перила. Джованни, взглянув на нее, протянув руки, шепнул: "Доченька…"

— Папа! — Констанца влетела в его объятья и повисла на нем. "Папа, милый, ты жив! Пойдем, пойдем, — она потянула отца за ладонь, — я тебе все покажу, комнату свою, мои заметки, я ведь уже печатаюсь, папа…"

— Сейчас, — он все обнимал дочь, — сейчас, милая…, Тебе еще надо познакомиться…

— Меня зовут Изабелла, — раздался сзади нежный, красивый голос. Невысокая женщина, в шелковом платье цвета осенних листьев, стояла у экипажа. Она взглянула на них серо-зелеными глазами. "Я жена Джованни, а это — она подтолкнула вперед рыжеволосого, в бархатной курточке мальчика, — это Пьетро, мой племянник, сын аббата Корвино. Наш приемный сын, — добавила Изабелла, беря мужа за руку.

Констанца, внезапно, широко улыбнулась: "Я очень рада, что у меня есть младший брат. Пойдем, — она потянула Пьетро, — сейчас увидишь Майкла, это наш кузен, ему десять лет. А тебе сколько?"

— Семь, — рассмеялся Пьетро. "Ты Констанца, я знаю, мне папа рассказывал".

Они ушли. Питер прислонился к перилам: "Пойду что ли, кофе заварю. Не каждый день такое бывает. И родословное древо достану".

— Не надо, — прервал его Джованни, принимая от жены связку писем. "Мы и в Париже были, и в Амстердаме, всех видели. Марта уже все записала. Так что читай, — он передал конверты. Питер тряхнул каштановой головой: "Обязательно".

— А потом я у него шафером был, и Франческо крестил, — усмехнулся Питер. "Надо жениться. Сейчас откроем новую мануфактуру, следующим летом поеду в Бат и познакомлюсь там с кем-нибудь. Хватит вздыхать по жене друга".

Он отодвинул пустой горшок. Вытерев губы салфеткой, налив себе еще вина — потянулся за бумагами.

— Так, — пробормотал Питер, — в июле надо закладывать завод в Лидсе. Изабелла закончила проект и обещала после выставки в Академии, сразу туда отправиться". Он открыл маленький блокно. Надев очки, Питер нахмурился: "Отдать ключи от дома Холландов мадемуазель Бенджаман, ответить на письмо Теодора об угольных разработках во Фландрии, — Питер погрыз перо и решительно написал рядом: "Пусть Виллем будет единоличным владельцем компании, мне и в Англии забот хватает. Тем более что…, - он вспомнил усталый голос Джона.

Герцог протянул ноги к огню, и вздохнул: "Помяни мое слово, Франция вспыхнет, как свеча, и уже очень скоро. У нас парламент, у нас власть короля ограничена. Если Людовик не согласится на созыв Генеральных Штатов на тех условиях, что ему навязывают — парижане выйдут на улицы.

— Месье Марат уже открыто призывает к насилию. Там еще один молодой бунтарь появился — Максимилиан Робеспьер, тот написал статью, — Джон пощелкал пальцами, — Addresse a la nation artesienne. Он призывает избирать в Генеральные Штаты новым путем. Чтобы самому стать депутатом, — усмехнулся Джон. "Он очень честолюбивый человек, я таких опасаюсь. Так что я бы не стал сейчас вкладывать деньги во французский уголь, Питер, это неразумно".

Питер поскреб гладко выбритый подбородок: "Это под Льежем, Джон, там независимый епископат. Ни король Людовик, ни штатгальтер туда руки не протянут".

— Это пока, — мрачно отозвался герцог, глядя на огонь. "Ладно, — он махнул рукой, — завтра берем мальчишек, девчонку, — он усмехнулся, — и уезжаем в Озерный Край. Буду с ними рыбу ловить, и жарить на костре".

— Джон, — Питер помолчал, — если все так, может быть, ты семью сюда отправишь, Марту и Элизабет? Тедди ведь уже здесь. На всякий случай.

Герцог долго молчал: "Придется. Я-то сам там останусь, конечно. Просто лягу на дно".

— Зачем? — только и спросил Питер.

Светло-голубые глаза блеснули сталью. "Затем, что там дети, Питер. Там женщина, королева. Там король, в конце концов. Я тут виделся с его величеством, это между нами, — Джон вздохнул, — и получил распоряжение — если Франция и вправду, сползет в бунт, я должен обеспечить безопасность монарха и его семьи. Чтобы не случилось так, как у нас, — он осушил стакан с женевером, — больше ста лет назад".