Чтение онлайн

— Пытался, — широко улыбнулся Питер. "Она замечательная девушка, просто бойкая очень. Хотя в газетном деле так и надо".

— Давайте, — Жанна подумала, — так сделаем. Я с утра в театр отправлюсь, а потом встретимся на этом вашем рынке, в Ковент-Гардене. Купим, все что надо, и я сама приготовлю обед.

— Да я бы в своем клубе заказал, — запротестовал Питер, — они отлично готовят.

Красивая бровь взлетела вверх: "Месье Вольтер говорил: "В Англии шестьдесят разных сект и всего один соус". Так что, кузен Питер, — она подняла лимон из чашки и коснулась его розовыми губами, — не спорьте с француженкой, когда дело касается кухни".

— Не буду, — довольно отозвался он. "Буду носить за вами корзинку с провизией, кузина Жанна, сбивать яйца, чистить овощи, и вообще — слова не скажу вам поперек".

Она все молчала, поигрывая ложечкой. Потом, повернувшись к нему, чуть зарумянившись, женщина попросила: "Вы говорили, что можно будет поехать еще на склад в Ламбет, посмотреть ткани. Мне было бы интересно, кузен Питер, можно это устроить?"

— Кузина Жанна, — лазоревые глаза заблестели, — я в этой стране могу устроить все, так и знайте.

— Это хорошо, — Жанна потрогала чайник: "Давайте заварим свежего чаю, и вы мне расскажете об этой новой мануфактуре в Лидсе, а я вам — как дело устроено в Лионе. Я туда каждый год на оптовые ярмарки езжу, это выгодней, чем покупать товары в Париже".

Оказавшись на своей маленькой, пристроенной сбоку от кабинета, кухне, Питер поставил чайник на медную треногу в очаге и велел себе: "Завтра. Завтра ты ей все и скажешь".

Свежие, с капельками воды на листьях, пучки салата громоздились на деревянных прилавках.

— Картошка, картошка, молодая картошка, — нараспев предлагал зеленщик. "Грибы, грибы, — перебивал его сосед, — лучшие грибы в Лондоне".

— Будет настоящий летний обед, — улыбнулась Жанна, глядя на серебристый бок рыбы, выглядывавший из корзинки. "Холодный суп из водяного кресса, и лосось на пару, со спаржей и голландским соусом. А на десерт…, - она улыбнулась: "Пойдемте".

Жанна опустила в корзину несколько лимонов: "Месье Мессьяло, заведующий кухней герцога Орлеанского впервые упоминал крем-брюле в своей кулинарной книге, еще в прошлом веке. Я его делаю со свежей цедрой, так вкуснее. Только к лососю нам нужно будет белое вино, — Жанна озабоченно сдвинула брови.

— У меня, — успокоил ее Питер, подхватывая корзинку, — лучший винный погреб в Вест-Энде, кузина Жанна.

Она шла впереди, чуть покачивая станом, на плече у нее был зонтик кремового кружева. Питер, вдохнув запах фиалок, незаметно вытащил из кармана сюртука бархатный мешочек.

— Как ее глаза, — подумал он, любуясь большой, окруженной бриллиантами, голубовато-серой жемчужиной. "Господи, хоть бы она согласилась. Я ведь, кажется, ей нравлюсь. Майкл уже через четыре года в университете будет, совсем большой мальчик. А Жанна…, - он ласково взглянул на белокурые, украшенные серебряным гребнем с бирюзой, волосы, — у нас обязательно будут дети. Мальчики и девочки…"

Он вспомнил пустой, гулкий особняк на Ганновер-сквер, наполнявшийся мальчишескими голосами только на каникулах. Питер улыбнулся: "Майкл только порадуется, он с маленьким Франческо любит возиться".

— Кузен Питер! — очнулся он от нежного голоса девушки. "Кузен Питер, мы у вашего дома стоим".

Он покраснел: "Благодарение Богу, хоть кольцо я убрал. Да что же это я веду себя, как юнец какой-то".

— Вы устали, — озабоченно сказала Жанна. "Не стоило мне вас заставлять нести корзинку по жаре".

Серое, шелковое платье облегало небольшую, высокую грудь, под кружевом виднелась белая кожа. Питер, велев себе смотреть в другую сторону, смешливо ответил: "Я, кузина Жанна, был в Китае, Индии и Африке. Та шкура белого тигра, что в моем кабинете лежит — это я его убил. Так что с корзинкой я справлюсь".

— Ну, хорошо, — она, прикусив губу, достала из бархатного мешочка на запястье связку ключей. "Мне надо кое-что принести из наших комнат, кузен Питер, я сейчас. А вы пока, — она, на мгновение, коснулась его руки, и Питер вздрогнул, — вы пока можете начинать мыть овощи".

Жанна быстро, не оборачиваясь, прошла к дому Холландов. Открыв дверь, захлопнув ее за собой, женщина устроилась на сундуке в прихожей. Внизу было прохладно и тихо, на дубовых перилах лестницы висела темно-красная, дорожная накидка Тео. Жанна, потянувшись, уткнув в нее лицо — вдохнула запах роз.

— У меня щеки горят, — поняла она. "Господи, что же я делаю, за ее спиной. Она там, в Мейденхеде, ничего не знает…, Так нельзя, нельзя. Но ведь он мне нравится, очень нравится. Он добрый, заботливый, и с ним так интересно разговаривать…, А остальное? — Жанна подняла голову, и, передернув плечами, вспомнила себя, шестнадцатилетнюю, свой отчаянный плач: "Оставьте меня, оставьте!", кровь, испачкавшую подол платья, и презрительный голос: "Ничего, ты у меня быстро научишься мужчин ублажать!"

Жанна отбросила накидку, и, зажав рот ладонью, побежала в умывальную. "Я не смогу, — подумала она мрачно, прополаскивая рот. "У меня с той поры и не было ничего. Даже думать об этом не хочу. Если бы можно было просто сидеть рядом и за руки держаться…, - она вздохнула и вспомнила сладкую тяжесть ребенка у себя на коленях.

— Я ему нравлюсь, — Жанна забрала из гостиной шестиструнную, легкую гитару итальянской работы. "Нравлюсь кузену Питеру. Господи, я же никому, никогда еще не нравилась, только Тео, и все. Я, наверное, тоже краснею, когда на него смотрю. Господи, — она прислонилась к стене, — что же мне делать?".

Жанна тряхнула белокурой головой и провела пальцами по струнам: "Не загадывай. Что будет, то и будет".

Она прикоснулась серебряной пробкой флакона к нежной шее, и вышла в теплый лондонский вечер.

Золотистое вино играло, искрилось в бокалах уотерфордского хрусталя.

— Очень хорошее бордо, — похвалила Жанна. "Но, знаете, кузен Питер, я тут зашла в пару лавок — у вас, конечно, высокие цены на французские товары. Я вообще, — она вытерла губы шелковой салфеткой, — предпочитаю покупать вино в провинции, оптом. Так дешевле".

Питер выпил и усмехнулся: "Я, кузина Жанна, в общем, могу себе позволить эти расходы. В конце концов, мы с Майклом живем вдвоем, и не так много тратим. А что вы делаете в Париже, целый день? — спросил он.

Жанна помолчала и улыбнулась.

— Закупаю провизию, привожу в порядок наши платья, переписываю роли для Тео, разговариваю с журналистами, с просителями, слежу за нашими пансионерками, — Тео учредила стипендию, по ней каждый год отбирают двух девочек для учебы. Вечером я в театре, помогаю Тео, а если нет спектакля — то у нас прием, или игра в карты, или благотворительный концерт. Иногда мы с ней просто сидим, читаем, я вяжу или вышиваю, а Тео — на клавесине играет. Или я, — она указала глазами на диван, — на гитаре.