Чтение онлайн

– Будто дома, только тут совсем жарко. Почти сто миль к югу. Бедный Фламбе, я его совсем загнал. Ничего, сейчас возьму Ната на поруки, заплачу за него залог…, Ему, наверняка, запретят выезд из Виргинии, но мы приютим его в Ричмонде до суда. На суде эти мерзавцы, - Дэниел искоса посмотрел на мужчин, что сидели у забора, вытянув ноги, дымя трубками, - эти мерзавцы пожалеют, что на свет родились. Может быть, заодно и удастся добиться пересмотра этого закона - о смертной казни за помощь беглым. Дикость, какая дикость, - он, невольно, покачал головой. Кто-то от забора, заметил: «Конь у вас хорош, мистер».

Дэниел вдохнул теплый воздух: «А где тут у вас шериф?»

– Ужинает, - зевнул пожилой мужчина. Сплюнув в пыль, он оглядел Дэниела: «Завтра приходите».

– Из Ричмонда, должно быть, приехали?
– спросил один из горожан, рассматривая отлично скроенный, темный сюртук и высокие, из мягкой кожи, сапоги Дэниела.

– Из Нью-Йорка, - холодно ответил тот. Дэниел увидел, как поменялись лица мужчин - вместо добродушной лени в глазах появилось презрение.

– Билли!
– кто-то, приподнимаясь, помахал. «Тут тебя спрашивают».

Огромный мужчина с дробовиком в руках, остановился перед Дэниелом. Он свысока сказал: «Я шериф Хиксфорда, Уильям Фаррелл, а вы кто такой?»

Дэниел достал из седельной сумы свой паспорт. «Заместитель государственного секретаря Соединенных Штатов Америки, мистера Томаса Джефферсона, посол по особым поручениям, мистер Дэниел Вулф, - медленно прочитал шериф. Он тяжело вздохнул: «Что хотели-то, а то я белок пострелять собрался?»

– У вас тут, - Дэниел кивнул на беленое здание, - арестованный. Я приехал внести за него залог и взять на поруки, шериф.

– Нет у меня никакого арестованного, - буркнул тот, зачем-то взглянув в дуло ружья.

– Сбежал, - облегченно подумал Дэниел. «Ничего, он виргинский, не пропадет. Доберется до Бостона, и пусть только потом попробует на юг сунуться. Хватит, пусть готовит свой суп с креветками, ходит в церковь и дочку воспитывает».

Дэниел увидел, как двигаются губы шерифа, и услышал его голос: «Негра, того, что на реке с беглыми поймали - мы вздернули».

– Нет, - Дэниел чуть не покачнулся. «Нет, я не верю, быть такого не может…, Нат, Нат, ему же еще сорока не исполнилось, он меня младше». Он сжал руку в кулак, чтобы не потянуться за пистолетом. Велев себе успокоиться, Дэниел медленно спросил: «По какому праву, шериф? Или Виргиния в одностороннем порядке покинула состав нашей страны? Почему не было следствия, суда…»

Шериф сморщил лоб и неуверенно повторил: «В одностороннем порядке…, А что вздернули - у нас с этим быстро. Черные должны знать свое место».

– Вы со своим местом, - сочно заметил Дэниел, - можете проститься, это я вам обещаю. Где…- он, на мгновение, запнулся, - тело?

– Черные его снимали, я видел, - кто-то из мужчин отпил из оловянной фляжки. «У них ищите, они там, - Дэниел увидел маленькие, покосившиеся домики за рекой, - живут. Это наши свободные черные, - издевательски добавил его собеседник, - всякие любители негров, вроде вас - их отпустили. Бездельники, работать не хотят…- Дэниел, уже не слушал его. Он быстрым шагом пошел к деревянному мосту через широкую, мелкую реку.

– Не смей плакать, - велел себе он. «Потом, в Бостоне, с его семьей - можно будет. Но не сейчас, не здесь. Ната надо увезти отсюда»

Маленькая, босая девочка, что сидела на крыльце, гладя кошку, испуганно ойкнула и убежала. Дэниел вдохнул запах свежей стружки и услышал тихий голос: «Что вам угодно, мистер?»

– Я ищу своего друга, - Дэниел помолчал, схватившись за косяк двери, - того, что повесили…, Меня зовут мистер Вулф, я с севера.

– Вижу, - коротко сказал негр. Он протянул Дэниелу крепкую, в занозах ладонь: «Брат Фримен…, в сарае лежит, а я гроб делаю, я ведь столяр. Пойдемте».

В сарае было тепло и сухо. Дэниел наклонился над умиротворенным, спокойным лицом. Он вспомнил госпитальную палатку в Саратоге и легкую, тихую улыбку умиравшего Хаима. «Покойся с миром, - прошептал Дэниел, целуя высокий, цвета каштана лоб. «Я позабочусь о твоей семье, обещаю».

Томас все переминался с ноги на ногу: «Брат Фримен перед смертью говорил, и складно так, мистер Вулф. Я запомнил, - негр вздохнул:

– All that my yearning spirit craves,

Is bury me not in a land of slaves.

– Мы тебя похороним на свободной земле, Нат, - Дэниел взял его за руку и повторил: «На свободной». Он скинул сюртук, и, засучил рукава рубашки:

– Я вам помогу, мистер Томас, я умею с деревом работать. Не хочу, - Дэниел помолчал, - чтобы Нат оставался здесь, даже ненадолго. Я его отвезу домой, - он вытер слезы рукавом, и пошел вслед за негром.

Телега медленно свернула с моста, и, прыгая по колдобинам, направилась к выезду из города. Было уже сумрачно, звенели москиты, с реки был слышен плеск воды и детские голоса.

– Скатертью дорога, - расхохотался один из мужчин, что так и сидели на бревне, затягиваясь трубкой, осматривая гроб. Мистер Томас, было, подхлестнул лошадь, но Дэниел попросил: «Стойте».

Он пришпорил Фламбе. Подъехав к зданию, приподнявшись в стременах, мужчина одним легким движением снял американский флаг.

– Вы его недостойны, - зло сказал Дэниел. Перегнувшись в седле, он укрыл гроб знаменем.

– На север, мистер Томас, - попросил он. Не оборачиваясь, Дэниел поехал вслед за телегой.

Почтовая карета остановилась перед Фанейл-холлом. Высокий, крепкий юноша спрыгнул на булыжники площади. Подняв голову, глядя на золоченого кузнечика, что вертелся на шпиле, он улыбнулся. Тедди принял от кучера свой саквояж и сверился с блокнотом.

– Так, - пробормотал юноша, - сначала на Бикон-хилл, в дом Горовицей. Тетя Мирьям и ее муж должны были уже приехать. Там забрать ключи от моего дома, потом сходить к тете Салли, на южную дорогу. Гостиница и трактир Freeman’s Arms. Кузины, - он ухмыльнулся, - наконец-то девочек увижу, а то у дяди Меира - тоже мальчишки. Смешные.

Он вспомнил веселый голос Хаима: «Мы бы, конечно, в Андовер или в Экзетер поехали, но туда евреев не принимают. Так что мы в городской школе учимся - здесь, в Нью-Йорке, и в Филадельфии. А после обеда в синагогу ходим, в классы тамошние».

Тедди посмотрел на раскрытый том Талмуда, что лежал перед кузеном: «Пьетро, я вам о нем рассказывал - он очень хорошо древнееврейский знает. И греческий язык, и латынь. Он священником хочет стать, им это надо».

– Нам тоже надо, - вздохнул Меир, почесав пером каштановую голову. «У Хаима через год бар-мицва, а у меня - через два. Когда наши кузины из Святой Земли приезжали - мы с ними по-английски говорили, конечно. Талмуд хорошо память тренирует. И мне это полезно, и Хаиму».