Чтение онлайн

– Ничего страшного, - уверенно заявил Тедди, садясь на подоконник, закуривая. «Мой брат старший, неродной, сын отчима моего, Маленький Джон - у него тоже морская болезнь, а ему уже за тридцать. Мой отчим - герцог, - зачем-то добавил Тедди, - вы знаете, наверное».

– Экзетер, - кивнула Мораг. «У меня тоже титул есть. Я леди Кинтейл, по отцу моему, но в Америке, это ничего не значит. А вы кем хотите стать, кузен?
– она осторожно взглянула на золотящиеся под солнцем каштановые волосы.

– Адвокатом, как Дэниел, мой брат, - хмыкнул Тедди. «Буду в Америке жить. Я тут пятнадцать лет не был, кузина Мораг, но мне здесь нравится. А стихи, - он потянулся за томиком Блейка, - я люблю, но больше - театр. Моя старшая сестра, Тео, мадемуазель Бенджаман - лучшая актриса Франции. Она меня учила, когда я в Париже на каникулах гостил. В Итоне, мы пьесы ставим, я уже все шекспировские роли переиграл. Жалко, что в актеры мне не пойти, - Тедди ухмыльнулся.

– Я и в театре никогда не была, - грустно проговорила Мораг.

– Так мы с вами пойдем, - вскричал Тедди. «У дяди Питера и дяди Джованни ложа, на Друри-Лейн. Все вместе и сходим. А пока, - он потушил окурок и озорно спросил: «Ромео и Джульетту» читали?»

– Да, - удивилась Мораг.

– Дайте мне реплику, - велел Тедди, - помните сцену на балконе: «О, горе мне...»

– О, горе мне..., - робко повторила Мораг.

Он поднялся. Мораг подумала: «Господи, никогда бы не поверила. У него даже глаза сияют. Но ведь так не может быть. Он меня сегодня в первый раз увидел, это просто игра, театр...».

Его голос, - красивый, низкий, - наполнил комнату. Тедди протянул к ней руку, и улыбнулся. «Будто солнце, - вздохнула девушка. «Какой он красивый».

– Она сказала что-то.

О, говори, мой светозарный ангел!

Ты надо мной сияешь в мраке ночи...- слышала она. Мораг, невольно сжав руки, взволнованно дыша - залюбовалась юношей.

– Мне все аплодировали, - сообщил Тедди, усаживаясь в кресло, наливая себе еще кофе. Он сжевал пирог, и облизал пальцы: «Простите. Тут совсем как дома. Я с Элизой, - это моя сестра младшая, - тоже не стесняюсь».

– Не надо, - чуть было не сказала Мораг. Он поднялся, и поставил посуду на поднос: «Сидите. Я сам все умею. Дядя Питер вдовец, и прислугу не держит. В Итоне, как я еще малышом был - надо было старшим прислуживать, - он рассмеялся и крикнул, уже из кухни: «Я сейчас помоюсь, переоденусь, - отведете меня к тете Салли?»

– Хорошо, - еще нашла силы ответить Мораг. Потом она просто сидела, слушая, как он моет посуду, насвистывая какую-то песенку.

– Это о Вороне - Тедди всунул каштановую голову в столовую. «Тетя Эстер его потомок, знаете? А мы с вами - нет. Вы играете, а то я когда через гостиную шел - фортепьяно видел».

– Нет, - помотала головой Мораг. «Только пою, меня бабушка Онатарио научила. Индейские песни».

– А я играю, - Тедди вытер руки. «Меня мама в три года за инструмент посадила. Она отличная музыкантша, ей даже Моцарт сонату посвятил. А я, - он не смог скрыть улыбку, - всякие песенки бренчу. И танцы, конечно. Я вам могу аккомпанировать, я по слуху все подбираю, - Тедди потянулся. Кивнув: «Я сейчас», - юноша взбежал по лестнице наверх.

Мораг ощутила запах сандала - теплый, пряный. Прижав ладони к горящим щекам, она отчаянно шепнула: «Так вот это как бывает, Господи. Спасибо, спасибо тебе».

На большом, дубовом столе были аккуратно разложены папки. Девушка в холщовых нарукавниках поболтала кистью в мисочке с клейстером. Мазнув, она прижала длинными пальцами ярлычок. «Оплаченные счета, второе полугодие 1792», - прочла Марта Фримен, и хмыкнула: «Еще пара дней, и я все приведу в порядок».

Она встала, - высокая, гибкая, легкая - и прошлась по комнате. Иссиня-черные, кудрявые волосы были кое-как заколоты на затылке. Марта подошла к зеркалу: «Надо будет, как закончу - в море поплавать. И на лошади прокатиться. Чахну тут над бумагами, как будто и не каникулы». Марта достала из ящика стола пистолет, и вскинула его, нацелив на дверь: «И пострелять тоже. Не ждать, пока папа приедет».

– Господи!
– раздался с порога испуганный голос бабушки. Мамаша Бетси стояла с подносом в руках. Марта рассмеялась. Убрав оружие, она поцеловала бабушку в лоб. «Совсем не надо было мне кофе носить, - ворчливо сказала девушка. «Спустилась бы и сама сварила. Сейчас я тут закончу и приду маме помогать. Сегодня же пятая комната съезжает, убраться надо».

Негритянка присела в кресло и ласково улыбнулась: «Как же тебя не побаловать, внученька, ты даже летом со всем этим возишься. Что бы мы делали, если бы не ты, ты же и считаешь, и баланс сводишь..., Сама знаешь, - мамаша Бетси поправила чепец, что прикрывал ее полуседые волосы, - я, хоть читать и умею, но не сильна в грамоте, а на матери твоей - и слуги, и кухня, куда все успеть...»

– Ничего страшного, мне только в радость, - Марта отпила кофе. Бабка осторожно сказала: «Там объявление принесли. В Первой Баптистской Церкви негритянский базар, благотворительный, и танцы потом. Может, сходила бы...»

Красивое лицо девушки похолодело, скулы застыли. «Я не хожу туда, где негры и белые разделены, - отрезала Марта.

– А в школу негритянскую ходишь..., - вздохнула бабка. «Что ты учительницей хочешь стать - так только черным преподавать будешь, сама знаешь. Миссис Люси, что тебя французскому языку учит - всякий на нее посмотрит, и скажет - белая. У нее один прадед - негр, и все. Там у них, в Новом Орлеане, таких много. Однако все равно, - жестко сказала Бетси, - в паспорте она цветная. И никто из белых девушек у нее учиться не будет. Так же и у тебя».

– Это изменится, бабушка, - страстно ответила Марта. «Вот увидите, негры и белые будут вместе, в одних школах, в одних почтовых каретах…, Евреи же есть в правительстве, и мы тоже...»

– Ничего мы не «тоже», - бабка поднялась. «Евреи - они белые, внучка. Что свободу нам дали - так это по Божьему закону положено, а остальное в руках белых. Как они решат, так и будет, не нам с этим спорить».

Марта только поджала темно-красные, изящно вырезанные губы. Бабка помялась у двери: «Тут Фредди с отцом приходил, крышу чинить. Спрашивал, как ты, и не желаешь, ли прогуляться, раз каникулы. Хороший парень, добросовестный, хоть и восемнадцатый год - а уже деньги откладывает, на свой дом. Может..., - бабка замолчала, увидев, как Марта закатила красивые, карие глаза.

– Фредди Сандерс едва свое имя подписать может, - сочно сказала девушка, допивая кофе, - а я Вольтера читаю. И вообще, - Марта оживилась, - бабушка, мисс Бенджаман, сестра дяди Дэниела младшая - она цветная. Во Франции на это и внимания не обращают. Она актриса, с нее портреты пишут..., Я тоже могу в Старый Свет уехать.

– У нее одна черная бабка, а у тебя - один белый дед, - Бетси раздула ноздри. «В зеркало хоть иногда смотрись. Нашла себя с кем равнять. А что с нее портреты пишут - так ей за тридцать уже, а ни мужа, ни детей нет. Так и умрет старой девой. Тоже такого хочешь?»