Чтение онлайн

Синеглазый мужчина опустил клинок и рассмеялся: «Ваше высочество, я предпочитаю уступать не силе, а уму. А ваша тактика боя лучше, мне еще у вас поучиться надо».

— Ну, вы же остаетесь в Париже до свадьбы, герцог Альба не ждет вас в Брюсселе прямо сейчас? — Генрих Анжуйский налил себе ледяной воды и с удовольствием выпил. «Если да, то мы с вами сможем фехтовать, хоть каждый день»

— Спасибо, — ответил Корнель, — я с удовольствием задержусь. Тем более, что по случаю торжества в город съехалось много моих французских партнеров, есть возможность обсудить с ними наши торговые дела.

Герцог вытер потное лицо салфеткой.

— Ну и жара, хотя вы, Пьер, наверное, привыкли в Неаполе к такой погоде? Как там мой друг дон Хуан Австрийский?

— Хорошо, — Корнель указал глазами на воду. «Вы позволите?»

— Да что вы спрашиваете, Пьер, пейте, конечно, — рассмеялся Генрих.

На красивых губах мужчины поблескивали капельки воды, и герцог Анжуйский заставил себя отвести глаза.

— Дон Хуан на коне, как обычно, — Корнель улыбнулся. «Собирается в следующем году атаковать Тунис».

— Надеюсь, Пьер, — герцог чуть обнял его, — вы с ним туда не отправитесь? Зачем вам эти пески?

— Я предпочитаю Фландрию, ваше высочество, — мужчина встряхнул темными, чуть выгоревшими на итальянском солнце локонами. «Кормят там значительно вкуснее».

— Ну, это вы со мной не обедали, — рассмеялся герцог. «Пойдемте, угощу вас чем-нибудь. Вы, кстати, помните мою сестру, Маргариту? Кажется, вы встречались весной, два года назад, когда мы с вами познакомились».

— Да, я имел честь быть представленным ее королевскому высочеству, — спокойно сказал Корнель.

— Ну, давайте зайдем с ней поздороваться, — Генрих Анжуйский направился к выходу из зала.

«Она на днях выходит замуж — совсем взрослая стала, вы ее и не узнаете, наверное».

Он узнал. Невозможно было не узнать эти золотистые волосы, хотя той весной они были уложены в сложную прическу, увенчанную рубинами и жемчугом, и почти не видны за сиянием драгоценных камней. Темные глаза, обрамленные длинными ресницами, посмотрели на него снизу вверх, и она шепнула: «Месье Корнель, счастливого вам пути».

За ней тогда ухаживал герцог Гиз, и ей было семнадцать лет. Ему, — Корнель улыбнулся, идя вслед за Генрихом Анжуйским по длинному дворцовому коридору, — было двадцать три. «Как будто жизнь назад, — вдруг подумал Петя. Ничего не было, — Джон зря его потом журил той ночью в Тоскане, — ничего не могло быть. Он читал ей Ронсара:

Она чуть вздыхала, и улыбалась нежными губами цвета утренней зари. Потом он уехал во Флоренцию, и с той поры, как Изабелла вошла в его жизнь, те парижские вечера казались ему чем-то далеким — словно берега, видные с отплывающего корабля, тающие в легкой дымке.

— Джон, — сердито сказал себе Корнель, склонившись перед Маргаритой Валуа, — иногда все же склонен преувеличивать. Какое там «маленькое парижское приключение», я и за руку ее не трогал.

— Расскажите мне про Неаполь, — попросила Маргарита. «Там действительно есть вулкан?»

— Везувий, ваше высочество, — улыбнулся Корнель. «Я на него поднимался — сверху открывается прекрасный вид».

— И вам было не страшно? — темные глаза Маргариты расширились. «А вдруг началось бы извержение?».

— Он уже давно спокоен, — улыбнулся Корнель. «Хотя, — он помедлил, — я бы не отказался посмотреть на это зрелище. Помните, конечно, что Плиний Младший писал Тациту: «Столб огня поднялся на огромную высоту, языки пламени простирались, словно ветви, и цвет его менялся от яркого к более темному».

— Бесстрашный вы человек, Пьер, — рука Генриха Анжуйского, — нежная, с длинными пальцами, — легла на плечо мужчине. «То льды, то вулканы».

— Ну, — улыбнулся Корнель, — Неаполь, откровенно говоря, не очень интересный город, если бы не Везувий, там можно было бы умереть со скуки. Все же ничто на свете не сравнится с Парижем, — он чуть вздохнул, опустив длинные, темные ресницы.

— Вот и оставайтесь с нами, — проговорила Маргарита, поглаживая комнатную собачку. «Хотя бы до моей свадьбы».

— Непременно, — ласковые синие глаза посмотрели на принцессу. «Я буду рад, ваше высочество».

— Пьер, — вдруг сказал Генрих Анжуйский, когда они покончили с закусками и принялись за оленье жаркое. «В этих слухах о том, что Хуан Австрийский хочет освободить Марию Стюарт и жениться на ней — в них есть хоть доля правды? Она же его старше на пять лет!».

— A jeune chasseur, il faut vieux chien, ваше высочество, — Корнель чуть прикусил нижнюю губу, будто стараясь удержаться от смеха.

— Он еще и краснеет, — герцог Анжуйский чуть не застонал вслух, представив себе, что целует эту гладкую, загорелую, с чуть заметным румянцем щеку. «Уезжал бы он быстрее в свою Фландрию, что ли, невозможно так страдать».

— Так вот, — невозмутимо продолжил Пьер, глядя в темные глаза герцога, — его святейшество, новоизбранный папа Григорий поддерживает этот план.

— Говорят, это был самый короткий конклав за всю историю папства, — герцог вытер губы и бросил кости охотничьим собакам.

Корнель откинулся на спинку кресла:

— Учитывая поддержку короля Филиппа, все было решено с самого начала. Но я имел честь быть удостоенным аудиенции его святейшества, и я должен сказать — это великий человек, человек безупречной репутации, да хранит его Господь наш Иисус и все святые, — мужчина перекрестился.

— Приезжайте завтра, Пьер, — сказал герцог Анжуйский, разливая вино. «Будем фехтовать».

— Как я сказал, ваше высочество, я всего лишь ваш скромный ученик- Корнель отпил и чуть помедлив, добавил: «Я бы взял несколько бутылок этого белого во Фландрию. Они мне будут напоминать о Париже».