Чтение онлайн

Джон отодвинул жену. Прошагав к столу, разъяренно сбросив на ковер ее письма, герцог разорвал бумагу. «Я поеду к папе Пию, - зло сказал он, - и добьюсь…»

– Что Бог соединил, Джон, то человек не расторгнет, - холодно ответила Мадлен.

– С тобой я разведусь!
– заорал он. Уже выходя из спальни, Джон обернулся: «Вы знали, что он был, в Париже? Потому что если знали…»

– Нет, - она раздула тонкие ноздри. «Джоанна уехала, написав тебе и мне. Так я и узнала обо всем, Джон, и больше ничего не могу тебе сказать. Спокойной ночи, - Мадлен прошла в свою гардеробную. Он услышал звук ключа, что поворачивался в замке.

– Дрянь!
– выругался Джон. «Упрямая бретонская дрянь, вот ты кто! Слышишь?
– он помолчал. Из-за двери не доносилось ни звука. «Из Вены я поеду в Рим, - пообещал Джон. «Мои поверенные тебе напишут, понятно?»

Жена все молчала. Он, пройдя в кабинет, налив себе сразу полстакана вина, хмуро выпил. «Ладно, - Джон присел к столу, - дофину и принцу-регенту об этом знать не обязательно. Надо будет найти этого Мишеля. Они, наверняка, на Эльбу отправились. Устроить ему несчастный случай. Съел что-то не то, например. Жаль, что Марта уехала, я бы ей это поручил. А если ребенок?
– Джон еле слышно выругался. Вздохнув, он взял перо: «Это все потом».

– Уважаемый мистер Бромли, - начал он. «Прошу вас внести следующие изменения в мое завещание…»

По Пенсильвании-авеню катились телеги, беспорядочной толпой бежали люди, кто-то истошно кричал: «Британцы! Британцы уже на окраине! Спасайтесь!»

Долли Мэдисон, стоя в отделанном мрамором вестибюле Белого Дома, распорядилась: «Пакуйте серебро, и чтобы вашего духу здесь не было. Эстер, - повернулась она, - ты все взяла из библиотеки?»

Миссис Горовиц - в черном, траурном платье, в такой же шляпе, похлопала рукой по кожаной папке: « Оригиналы Деларации Независимости и Конституции. Долли, - она посмотрела на стену, - надо портрет снять. Нельзя, чтобы он погиб».

Джордж Вашингтон - в черном сюртуке, со шпагой в руках, - смотрел куда-то вдаль. «Это он отказывается от третьего президентского срока, - отчего-то вспомнила Эстер.

– Мистер Сузе, мистер Мак-Грат, - закричала Первая Леди, - вырезайте портрет из рамы и грузите в карету.

Долли поправила свою простую шляпу. Поцеловав Эстер в щеку, взяв ее за тонкое запястье, она шепнула: «Ты помнишь. Едете в Джорджтаун, переправляетесь через Потомак, и оттуда - в Виргинию, в наше поместье. Джеймс должен быть там, - мрачно добавила Долли, - если его не убили, конечно».

– Не убили, - Эстер сжала зубы: «Если убили - Элбридж Джерри будет президентом. А мог бы Дэниел, - она помотала головой и услышала озабоченный голос Долли: «Иди, милая, иди к своим, уезжайте. Как Батшева?»

– На сносях, - вздохнула Эстер. Покрепче зажав под мышкой папку, она вышла во двор Белого Дома. На горизонте уже поднимался дым. Эстер, остановившись, уловила звуки выстрелов. Пистолет был спрятан в бархатный мешочек. Она, достав оружие, проверив заряды, открыла кованую калитку. Солдат на улице стало еще больше.

– Все же думали, что в столице безопасно, - зло сказала Эстер себе под нос. «Даже когда британцы высадились в Мэриленде, никто и с места не сдвинулся. Все надеялись на нашу доблестную армию и милицию. Бегут, - она посмотрела на толпы людей, на испуганных лошадей, что мчались по мостовой. По тротуару торопились женщины с узлами наперевес, толпа гудела. Эстер, толкаясь, вздохнул: «Они мстят, конечно. Мы же весь северный берег озера Эри выжгли, камня на камне там не оставили. Хоть Мирьям в безопасности, в Бостоне. Пятая внучка у нее родилась, весной, и у меня - второй внук вот-вот на свет появится. Надо было, конечно, в Бостон уехать, Тедди звал, но кто знал. Иосиф хоть воевать бросил, - Эстер усмехнулась, - хотя зная Наполеона, это ненадолго, конечно. Пусть пока сидят на своей Эльбе».

Единственное письмо от брата пришло в начале лета. Его отправили с контрабандистами в Ливорно, оттуда оно поплыло на Кюрасао и уже с Кариб добралось в Бостон.

– Еврейская почта, - улыбнулась Эстер. Брат писал, что они обосновались на Эльбе, Дебора работает акушеркой, он с Давидом занимается врачебной практикой, а Джо преподает местным детям. «Его величество проводит на острове социальные реформы, - читала Эстер, - как сама понимаешь, больше ему здесь делать особо нечего. Чувствует он себя хорошо, и с уверенностью смотрит в будущее».

– Ну-ну, - только и сказала тогда Эстер, опуская письмо в шкатулку. Они сидели в детской у Хаима, мальчик спокойно спал в своей кроватке. Батшева, - в просторном, шелковом платье, - устроилась в кресле: «Жаль, что Рахели так замуж и не вышла. Тяжело одной троих детей поднимать. Ведь ей еще сорока нет».

– У нее, - протянула Эстер, - не только свои дети на руках, но и почти сотня сирот. Она, видишь, справляется. И ты справишься. Это ничего, что погодки будут. Им вместе веселее, поверь мне». Женщина подняла письмо из Иерусалима: «У твоей сестры восемь уже».

Карета, что стояла во дворе особняка, была загружена. Натан, - в штатском, в простой, холщовой куртке, - обернулся: «Мама! Наконец-то!».

– Молодец, что форму снял, - коротко заметила Эстер, - ни к чему сейчас это, мало ли что. Пистолет взял?

Натан покраснел: «Взял, только я плохо стреляю, мама...»

– На козлы сядешь, - Эстер протянула руку, и сын отдал ей оружие.

– Баба!
– раздался обиженный, детский голос. Хаим - высокий, со светлыми кудрями, сероглазый, в бархатном платьице, стоял, держась за руку Батшевы.

– Громко!
– пожаловался ребенок. Вырвавшись, он подбежал к Эстер.

– Ничего, ничего, мой хороший, - заворковала та, поднимая внука, целуя его, - сейчас уедем отсюда. Батшева, - требовательно спросила Эстер, - ты драгоценности собрала?

– Конечно, - та охнула, садясь в карету. Эстер, устраивая внука на сиденье, похвалила себя: «Правильно я сделала. Когда пришли вести о высадке британцев, все золото из банка забрала. Они сожгут все, в городе, разграбят».

– Трогай!
– высунулась она из окошка кареты. «В Джорджтаун, Натан, а потом через Потомак, на юг».

– Тетя Эстер, - невестка посадила Хаима себе на колени, - там сейчас не пробиться будет, это единственный мост через реку.

– Не все на юг собрались, - Эстер усмехнулась и положила рядом два пистолета.

– Стреляет!
– уважительно сказал Хаим, показывая на оружие. «Дай мне, баба!»

Внук был спокойным, ласковым мальчиком и напоминал Эстер старшего, покойного сына. Роды были легкими. Хаим хорошо спал, рано пошел и стал бойко говорить.

– Вот вырастешь, - Эстер поцеловала его в щечку, - станешь военным, у тебя свой пистолет будет. И ружье.