Чтение онлайн

В передней на набережной Августинок пахло розами. Он услышал ласковый голос Тео: «Сейчас продолжим, Юджиния».

Она вышла к нему и ахнула: «Джон! Вот уж редкий гость! Мы с Юджинией репетируем. Дофин устраивает маленький вечер, для узкого круга. Раз Марта уехала, то ее дочь мне будет аккомпанировать. Ты останешься на ужин?
– гранатовые губы улыбнулись. «У нас отличные куропатки и свежий салат».

– Нет, нет, - отчего-то покраснел Джон, - я ненадолго. Мне с твоим мужем надо переговорить.

– Они в библиотеке, - Тео посмотрела ему вслед. Джон, не оборачиваясь, подумал: «Она актриса, конечно. Почти сорок лет на сцене. Ей нельзя верить, она кого угодно вокруг пальца обведет».

Отец и сын сидели напротив друг друга за большим, дубовым столом, дверь комнаты была приоткрыта. Джон усмехнулся: «Похожи, как две капли воды, конечно». Петя обложился книгами. Джон увидел у него в руках: «De la constitution francaise de l’an 1814».

– Бурбоны аббата Грегуара ненавидят, - вспомнил Джон. «Даже больше Наполеона, пожалуй. Конечно, он аболиционист, сторонник всеобщего избирательного права, да еще и указывает на недостатки новой конституции, в этой своей брошюре. Интересно, я и не думал, что младший сын Теодора политикой занимается, в его возрасте».

Федор поднялся: «Петя, сходи, кофе нам свари, пожалуйста».

Он указал Джону на кресло перед мраморным камином. Поставив перед ним шкатулку для сигар, мужчина заметил: «Надо бы слуг нанять, конечно, но все никак руки не доходят. Тео сама готовит, а иногда Натаниэль приходит, помогает. Знаешь ты, что он обручился?»

Джон закурил и махнул рукой: «Я последние пять дней, с тех пор, как Марта уехала, из дворца не выхожу. А что за девушка?
– он выпустил сизый дым.

– Хорошая девушка, - улыбнулся Федор. «Мадемуазель Бланш, с Мартиники. Тоже цветная, хотя по ней, как и по Нату, не скажешь. Они в сентябре в Бостон плывут, там обвенчаются».

Джон посмотрел в искренние, голубые глаза: «Теодор…, Скажи мне, вы совершенно точно не знаете о том, где сейчас капитан де Лу?»

Федор пожал мощными плечами, - он был в домашней, бархатной куртке. «Записки никакой не было. Думаю, на Эльбе он, вместе с Бонапартом. Раз туда можно ездить…, - он вопросительно посмотрел на Джона.

– Можно, я же говорил, - герцог все курил, глядя на золотистый закат в окне.

– Осенью и поедем, - бодро заметил Федор. «Заодно твоих родственников увидим. Что это ты, - он принял от младшего сына серебряный поднос, - решил Мишеля к смертной казни приговорить, а?
– Федор разлил кофе и склонил голову набок. «На всякий случай, что ли?»

– Не я, а дофин, - коротко заметил Джон. «В общем, вы знайте, если он во Франции появится, то его ожидает расстрел».

– Мы читать умеем, - отрезал Федор, - все газеты об этом написали. Однако, - он взглянул на Джона, - мы его не видели, конечно.

Когда дверь передней закрылась, Петя, восхищенно, сказал: «Лихо ты врешь, папа».

– Я двойным агентом был, дорогой мой, - пробурчал Федор, - на отца его покойного работал, а иезуиты шутить не любили. Так что, если бы я не умел врать, не выжил бы. Ладно, - он потянулся, - пора и за стол. Потом проводишь мадемуазель Эжени, - он подмигнул сыну, - на рю Мобийон, раз Изабелла и Джованни сегодня во дворце. Мне еще надо к лекции готовиться.

– Папа, - спросил Петя, - а ты воспоминания напишешь? Интересно было бы.

– Интересно, - хохотнул Федор, потушив сигару, - только не пришло еще время для этого». Он хлопнул рукой по газете: «Пишут, что следующим месяцем, - он поднял лист и прочел: «Месье Кроу и месье Стефенсон, по слухам, проводят испытания парового локомотива под названием «Блюхер», в Киллингвортских копях, на северо-востоке Англии. Ваш корреспондент уверен - уже через десять лет мы увидим регулярное паровое сообщение между Парижем и Лондоном».

– Это он поторопился, конечно, - ухмыльнулся Федор, - тоннель надо рыть, но, в общем, он прав. А ты, Петька, говоришь - воспоминания. Работы еще непочатый край.

Он наклонился и посмотрел на записи сына: «Вы только осторожней, ладно? Все же Россия - не Франция, и не Британия, не настало еще, то время, когда…»

Петя окунул перо в чернильницу и, подчеркнув заглавие: «Рассуждение о необходимости ограничения власти монарха», поднял голубые глаза: «Настанет, папа. Непременно настанет».

На рю Мобийон было тихо. Джон, отдав слуге сюртук, засучил рукава рубашки: «А где все, месье Дарю?».

– Мадам ди Амальфи, и месье ди Амальфи, с дочерью, во дворце, там же и маркиза де Монтреваль, - поклонился тот, - мадемуазель Эжени в гостях, а ее светлость герцогиня здесь.

– А Джоанна?
– недоуменно пробормотал Джон и прошел в свою спальню. Мадлен сидела у бюро, с пером в руках, запечатывая конверты.

Она поднялась и улыбнулась: «Наконец-то. Мы с Элизой прощальные письма пишем, хоть и до осени уезжаем, но, все равно, поблагодарить придворных надо. Уже и карету заказали».

От нее пахло лавандой, и Джон понял: «Как я устал. Сейчас перекушу что-нибудь, и пойдем спать. Как я соскучился, Господи, и опять до сентября ее не увижу, а потом - в Австрию. Туда она со мной поедет. И Джоанну возьмем, там будет много молодых дипломатов. Может быть, ей кто-то по душе придется».

На камине тикали бронзовые часы с фигурой музы Урании, - с подзорной трубой и картой звездного неба.

– Джоанна спит уже?
– спросил Джон, обнимая жену. «Рано ведь еще».

Мадлен отстранилась и, пройдя к бюро, вздохнула: «Господи, помоги».

Она отчего-то плотнее закуталась в домашнюю, индийского кашемира шаль. Женщина протянула мужу конверт: «Джоанна уехала, милый. Она тебе письмо оставила».

– В Ренн?
– недоуменно спросил Джон, распечатывая его. «Но ведь она одна…»

Мадлен увидела, как он пробежал глазами ровные строки, как из конверта выпала на ковер копия свидетельства о венчании. Джон нагнулся и, подняв ее, покраснел: «Ты знала, Мадлен? Ты знала, что моя дочь…, моя дочь…, - он скомкал бумагу и швырнул ее в лицо жене. «Потому что, если ты знала, - Джон сжал зубы, - если за моей спиной, вы…, вы…, я тебя из дома вышвырну, поняла?»

Жена стояла - высокая, с прямой спиной, русоволосая голова была откинута назад. Джон вспомнил: «Шестьсот лет их роду. Как у Теодора. А нам восемьсот. Господи, да о чем и это я?»

– У меня есть брат, - ломким голосом ответила герцогиня, - он меня своей заботой не оставит, Джон. У меня есть сын, и дочери…

– У тебя нет больше дочери, и у меня тоже, - выплюнул он. «Забудь о ней, забудь об этой шлюхе…»

Он дернул головой: «А у нее тяжелая рука, оказывается».

Мадлен подула на ладонь: «Моя дочь обвенчалась в церкви, законно, с человеком, который ее любит. И Джоанна тоже любит его. Ты ничего не сможешь с этим сделать, - она разгладила свидетельство о венчании и положила его на бюро.