Чтение онлайн

– Отменный табак, - заметил он. «Доктор, - серые глаза взглянули на Шмуэля, - как же так? Неужели это, - пациент указал вниз, на прикрытую простыней ногу, - случилось потому, что я искупался в реке?»

– Я видел такие язвы, капитан, - Шмуэль провел ладонью по его лбу: «Жара нет. Она вообще почти безболезненна, эта язва. Только, конечно, ее никак не вылечить».

– Видел, - повторил врач, - когда работал в Кейпе. Она распространена в Западной Африке. Вы как раз в Гвинее купались, как вы говорили, когда корабль там стоял. Скорее всего, в воде тропических рек и озер присутствуют какие-то организмы, пока неизвестные человеку. Мой вам совет на будущее, избегайте их.

– Я теперь в Амстердаме буду сидеть, - пробурчал ван дер Вельде, - в отставке. Какой из меня моряк без ноги?

– Это еще почему, - ободряющим тоном сказал Шмуэль, - мы вам ниже колена ее ампутируем. По мачтам вы не карабкаетесь, а торговый флот переходит на силу пара. Я сюда из Кейпа на таком судне шел. Вам всего сорок, мы ровесники, я вас на два года младше, капитан. Еще походите и в Батавию, и на Кюрасао, обещаю вам.

– Хороший вы врач, - отозвался ван дер Вельде. «Спасибо вам».

– Спасибо скажете, когда в свой следующий рейс отправитесь, - усмехнулся Шмуэль, и прислушался: «Тушите сигару, студенты возвращаются».

Он подождал, пока все вынут тетради с карандашами. Откинув простыню, врач велел: «Записывайте, и пусть каждый рассмотрит эту язву поближе. К сожалению, консервативного лечения пока не существует. Единственный путь, это ампутация, тем более, когда затронута кость».

Шмуэль увидел, как побледнели лица студентов, как кто-то сглотнул и отвернулся, часто задышав. Разозлившись, он добавил: «Не только рассмотрите, но и потрогаете руками, господа. Она не заразна. Таким путем, я имею в виду».

– Зачем, доктор Кардозо?
– удивился кто-то. «Все равно, вы будете оперировать...»

– Резать, легче всего, - Шмуэль смотрел на изъеденную, почерневшую кость, окруженную воспаленной, красной, плотью. «Плох врач, который, не разобравшись в причинах болезни, берет в руки нож. А теперь слушайте, - велел он, - и внимательно».

Он вышел из госпиталя, когда уже стемнело. Посмотрев на свой хронометр, Шмуэль облегченно подумал: «На поезд я успеваю. Поужинать с детьми смогу, в кои-то веки». На перроне было многолюдно. Шмуэль увидел дымок на горизонте: «И в Брюссель поезда ходят, и в Париж. Конечно, все еще случаются аварии. Бенедикт с Антонией так погибли, шесть лет назад, в Медоне. Локомотив и вагоны сошли с рельсов. И вдовствующая герцогиня с ними была, и Элиза..., Один Жан выжил. Правда, инвалидом стал, пришлось ему в отставку уйти. Но ничего, женился там, в своем Ренне. Дочке три года. Тоже Элиза. У тети Марты пятеро правнуков».

Подошел поезд. Шмуэль почувствовал, как в толпе, у входа в вагон, чья-то ловкая рука опустила ему в карман редингота конверт.

В Амстердаме, идя домой, он остановился на набережной Зингеля и прочел короткую, в несколько строк, записку.

– Значит, начинаем, - хмыкнул Шмуэль, закуривая. Он порвал бумагу на мелкие клочки и бросил в темную, тихую воду канала, блестевшую в свете газовых фонарей. Через месяц ему надо было поехать в Схевенинген и положить в оборудованный тайник ключи и адрес снятой в Амстердаме комнаты.

– А больше тебе ничего делать не надо, , милый мой- сказал ему герцог еще зимой, через несколько недель после того, как Шмуэль вернулся из Южной Африки.

Они сидели в рыбацкой таверне, как раз в Схевенингене. Прозрачные, светло-голубые глаза кузена усмехнулись: «Загар у тебя отличный. Но виски уже седые».

– У нас все рано седеют, а у тебя, - Шмуэль оценивающе взглянул на герцога, - хоть ты меня на десять лет старше, еще ничего не заметно. Хотя ты светловолосый.

– У меня морщины, - Джон закурил. «Со всей этой неразберихой, - Франция вот-вот запылает, Австрия и Венгрия тоже, у нас чартисты митингуют, - я даже поесть не успеваю. Маленький Джон теперь при мне. Вернулся Южной Африк. Будет немного легче. В общем, - он коснулся плеча Шмуэля, - ты понял. Приедешь сюда, тайник я тебе показал, а больше тебе ничего знать не надо».

– Я даже не знал, что Маленький Джон был в Южной Африке, - пробурчал Шмуэль. «Но я все сделаю, конечно».

– Он там в других местах обретался, - коротко ответил герцог. «Вполне успешно, надо сказать. В экспедициях Ливингстона участвовал. Но до того водопада, о котором дядя Питер рассказывал, они пока не добрались».

– А что слышно о кораблях Франклина?
– спросил Шмуэль. «Нашли они Северо-Западный проход?»

– Ничего о них не слышно, - герцог помрачнел. «Слава Богу, что тетя Марта и дядя Питер туда юного Стивена Кроу не отпустили. Хотя он рвался, конечно. Капитан Крозье ему предлагал юнгой наняться, но мальчику тогда всего пятнадцать лет было. Я, когда ходил к берегам Ледяного Континента, думал, что мы найдем корабль сэра Николаса и леди Констанцы, однако, он, видимо, там и затонул. Со всеми сведениями о Северо-Западном проходе. Были слухи, что сэр Николас его открыл, еще два века назад».

– Это как слухи о папке леди Констанцы, той, что в Ватикане лежит, - присвистнул Шмуэль.

– Дядя Джованни перед смертью все жалел, что ничего оттуда не скопировал, - вздохнул герцог, - впрочем, он, как ту папку видел, не знал, кто он сам такой. Стивен сейчас в Кембридже, учится. Будет паровым флотом заниматься, и еще кое-чем, - герцог поднял бровь.

– Насчет ее светлости, - Шмуэль передал герцогу флакон темного стекла, - это масло того самого индийского дерева, о котором я тебе писал. Гиднокарпус. В Батавии я им лечил,- Шмуэль замялся, - подобное. Довольно успешно. Три ложки в день. Оно вызывает рвоту, придется потерпеть.

– Спасибо, - герцог спрятал склянку в карман суконной, потрепанной куртки, - как сам понимаешь, она никогда не оправится. Но немного легче ей будет.

Они помолчали, и Шмуэль добавил: «В Лондоне оно тоже есть, это масло. Врачу, что за ее светлостью наблюдает, я письмо послал. Потом у него будешь забирать новые флаконы. Мне очень жаль, - вдруг сказал Шмуэль. «Очень, Джон».

– Мы привыкли, - коротко ответил герцог.

– Скоро двадцать лет, как..., - он не закончил и улыбнулся: «Не буду тебя задерживать, ты год жену не видел».

Шмуэль вышел в сырую, пахнущую близким морем ночь: «Год. А он, те самые почти двадцать лет. Правильно я сделал, что Авиталь и детей здесь оставил. Тропики не место для семьи. Хотя мама со мной в Батавии жила, но она ведь врач. Врачам легче. Впрочем, все это ерунда. Пока сам не заразишься, не знаешь, как себя поведешь».

Он дошел до дома и посмотрел на кусты роз в палисаднике: «Летом все зацветет. Будем с Авиталь сидеть на скамейке, и смотреть, как дети играют. Господи, как хорошо дома».

В передней пахло миндалем и ванилью. Авиталь, с испачканными в муке руками, выглянула из кухни. Шмуэль, наклонившись, едва успел ее поцеловать, как из гостиной выбежали дети, Давид и Мирьям, погодки. Прыгая, перекрикивая друг друга, малыши полезли к нему на руки.

После обеда Авиталь уселась в большом кресле у камина, и принялась проверять тетради. Она преподавала в той самой еврейской школе для девочек, которую когда-то открыла Джо. Шмуэль устроился у ее ног, на ковре, и сказал детям: «Ну, слушайте».