Чтение онлайн

Полина и Питер-младший устроились на кушетке у открытого в сад окна. Дул теплый ветер. Кузен, смешливо, сказал: «Это и есть тот самый крестик. Ему три сотни лет, а то и больше».

Полина положила на узкую ладонь маленький, играющий алмазами крест.

– Мама мне рассказывала, - задумчиво проговорила девушка, - рассказывала, что второй, с изумрудами, был у вашей тети Юджинии.

Питер грустно кивнул: «Сейчас и не найдем его. И сабля родовая, что у дяди Теодора была, тоже в Сибири сгинула, и образ Богоматери. Жаль, конечно, - он развел руками, - хотя во время французской революции потерялся портрет бабушки Марты. Тот, что дядя Теодор писал. Да и вообще, кузина, в лондонском пожаре вся старая усадьба Кроу сгорела. Она у церкви святой Елены стояла. Но портрет тети Тео остался. Завтра сходим с вами, посмотрим на него, - он улыбнулся. «И портрет миссис де ла Марк вы увидите. Он в Мейденхеде висит».

– С ним, подумала Полина, было легко.

У него были веселые, лазоревые глаза, он рассказывал ей об Индии и Китае, шутил. Девушка спросила: «Вы опять в Бомбей едете, кузен Питер?»

– Еду, - мужчина подмигнул ей: «Там железную дорогу начинают прокладывать. Это для нашей компании очень на руку. Кузен мой, Виллем де ла Марк, я вам о нем рассказывал, женился, двое детей у него, а я их так и не видел. Мальчик и девочка, Виллем и Маргарита».

– Он на местной девушке женился?
– поинтересовалась Полина.

Питер отчего-то покраснел.

– В колониях так не принято, - коротко ответил он.

– Даже если девушка англиканка, все равно..., - он вздохнул: «Как по мне, это ерунда, конечно. У Виллема жена из Батавии, из старой голландской семьи. Они там двести лет, как обосновались. Луиза ее зовут».

Питер замолчал и посмотрел в окно, на нежный, весенний закат. Тогда, в Бомбее, Виллем усмехнулся: «Даже не думай. Хочешь, возьми ее в сожительницы. Ты в Индии все равно на год, а то и больше, пока в Кантон не поедешь. Надо же тебе как-то устраиваться. Я устроился».

– Я не хочу устраиваться!
– яростно ответил Питер.

Они сидели в саду усадьбы де ла Марков, на Малабарском холме. Вдали поблескивала гладь океана, шелестели листья пальм. Виллем разлил кокосовое молоко: «В следующем году мне привезут Луизу, из Батавии, а ее, - он кивнул на дом, - я отправлю куда-нибудь. В деревню. Подальше отсюда, в общем. Станет танцовщицей, ничего страшного».

– То есть проституткой, - гневно отозвался Питер.

Кузен пожал плечами: «Я ее обеспечу, на первое время, но не могу, же я всю жизнь давать ей деньги. Ребенка у нее нет, я был весьма осторожен. Она, может быть, даже замуж выйдет. Не бледней, в колониях, так все поступают».

– Я не собираюсь, - отрезал Питер: «Я пойду к ее родителям, и сделаю...»

Виллем расхохотался, показав крупные, белые зубы: «Они язычники, идолопоклонники, из касты неприкасаемых. Ее отец пол у меня в конторе подметает. Они просто не поймут, о чем ты говоришь. Хочешь, - он подмигнул Питеру, - я сам все устрою? Дам им денег. Считай это подарком».

Питер осушил серебряный бокал: «Нет, спасибо. Бесчестно калечить судьбу невинной девушки».

– Ей шестнадцать лет, - протянул Виллем, - скоро родители выдадут ее замуж за какого-нибудь, как они, мусорщика. Она умрет, не дотянув до сорока, рожая бесконечных детей. А так хоть немного поживет в холе и неге, - он усмехнулся: «Смотри, Питер, к шлюхам лучше не ходить. Сифилиса, что здесь, что в Кантоне, полным-полно».

– Я не хожу к шлюхам, - оборвал его Питер и больше они об этом не говорили.

– Надо было мне тогда настоять на своем, - горько подумал мужчина, вспомнив ее изящную фигурку в бедном, темном сари, кожу цвета корицы, и огромные, опущенные вниз глаза. Она помогала родителям убирать контору «Клюге и Кроу» в Бомбее. Там Питер ее и увидел, в первый раз. «Подумаешь, - вздохнул он про себя, - мама и папа бы поняли. Наверное. А я испугался. Какой я был дурак».

– В общем, - весело сказал Питер, глядя в синие глаза кузины, - может быть, я там встречу девушку, что мне по душе придется. А вы уже встретили, - он понизил голос.

– Кузен Питер!
– удивилась Полина.

– Это у меня от бабушки Марты, - он оглянулся на родителей, что еще сидели за столом: «Она тоже смотрит на человека и все видит. Но я никому не скажу, не бойтесь».

– Спасибо, - Полина протянула ему маленькую, сильную руку. Питер, бережно, ее пожал.

– Мне в Уайтчепел надо будет вернуться, - подумала девушка, отпив кофе с кардамоном: «Я обещала. Тем более, я в каюте первого класса буду ехать. К моему багажу вообще не притронутся. Джон меня туда проводит. Заберу у Гликштейна материалы, и забуду обо всем этом».

Джон, несколько раз, порывался ей объяснить, что он делал на собрании. Полина только качала головой: «Не надо. Все, что было, то было. Ты сам сказал, такое больше не повторится. И у меня, - девушка прижалась к нему, - тоже».

– Чайка, - Джон, ласково, погладил ее по щеке: «Когда наши дети вырастут, мы им расскажем, как встретились. Кое-что, - он обнял Полину, - выпустим, конечно. До поры до времени».

– Я возвращаюсь в Бомбей, - добавил Питер, - еще и потому, что де ла Марки едут в Европу. Устали они жить в колониях. Там будет новый глава представительства, индиец. Я ему помогу на первое время.

– Мой брат покойный, - отчего-то сказала Полина, - он работал с шахтерами в «Угольной компании де ла Марков». Я слышала, у них и замок есть?

– Виллем его восстанавливать хочет, - заключил Питер: «Может быть, ваш бельгийский король ему еще и титул даст. Хотя они не католики, де ла Марки. Протестанты».

– В Бельгии сам король протестант, - отмахнулась Полина: «Ничего страшного. Леопольд очень свободомыслящий человек, увлекается техникой, наукой. Мы приняты при дворе, - улыбнулась Полина, - бабушка Мадлен дружила, чуть ли ни со всеми монархами европейскими».

Когда Кроу отправились домой и Полина пошла, спать, Франческо, проводил глазами жену. Вероника тоже поднялась по лестнице в их комнаты. Он постучал в дверь к сыну.

Пьетро сидел за столом, просматривая надписанные конверты.

– Тебя, который час не видно, - рассмеялся Франческо Он замер, заметив сложенные стопками книги и раскрытый саквояж на полу.

– Неужели он все-таки в Лидс отправится, - подумал Франческо, - в приходе Аарона служить? Аарон ему брат, а Ева и Диана сестры. Никто ничего не знает. Только тетя Марта и мы с Вероникой. И не надо, чтобы знал. Вероника, расстроится, конечно, но ведь Лидс, это не Китай. Туда поезда ходят. Ничего страшного.

– Да, - Пьетро, рассеянно, оглядел свой чистый, прибранный рабочий стол, - не видно.

Он поднялся и посмотрел на отца: «Я сегодня был в канцелярии архиепископа Кентерберийского. Подавал прошение о том, чтобы меня уволили за штат».

– Ты снимаешь с себя сан?
– Франческо даже отступил назад.

– Да, папа, - кивнул Пьетро и его серые, большие глаза внезапно улыбнулись: «Я уезжаю в Италию, папа. В Рим».

Герцог, стоя на ступенях, допил чашку остывшего кофе и посмотрел на горизонт. Скоро за ним должна была прийти паровая яхта из Лондона. Кабеля от сына так и не было. Джон едва заметно дернул щекой: «Как только мы возьмем Гликштейна и всю эту банду, я объясню мальчику, что к чему. Это не повторится. Чайку мы подержим у себя, поспрашиваем ее о том, что происходит на континенте. Думаю, и французские, и немецкие коллеги будут рады этим сведениям. А потом вышлем на континент, когда станет понятно, как во Франции дела устроятся. Республики у них не будет, в этом я уверен. Найдут себе другого короля. В Бельгии тоже, несмотря на все баррикады, до сих пор монархия».