Чтение онлайн

– Утром, - усмехнулась Ева, посмотрев на свои изящные часы: «Второй час дня. Жалко, конечно, что я в гостевой коттедж даже заходить не могу. Хотелось бы мальчика завтраком накормить. Ничего, там хорошая кухня, припасы все есть. Он справится».

Врач привез ей флаконы темного стекла с маслом индийского дерева. Еву тошнило. Однако, подходя к зеркалу, она замечала, что новые язвы не появляются. Она давно научилась рассматривать себя спокойно, как будто бы перед ней стояла другая, незнакомая женщина

– Снадобье замедляет течение болезни,- объяснил ей врач: «Может быть, и удастся избежать поражения глаз, ваша светлость».

Сзади раздались шаги. Ева оправила вуаль. Вот уже десять лет ни сын, ни муж не видели ее лица. Сиделка и врач привыкли к ней. Миссис Бейкер, спокойная, пожилая, немногословная женщина, была из людей герцога.

– Я разное видела, - пожала сиделка плечами, когда десять лет назад болезнь перешла на кисти рук, и Еве стало сложно обслуживать себя. Миссис Бейкер как раз тогда, как она выражалась, ушла в отставку. Женщина переехала в Саутенд. Сиделка была бездетной вдовой. Ева, по некоторым ее фразам догадывалась, что миссис Бейкер побывала и в Индии, и в Африке.

– Выспался?
– смешливо спросила она у сына.

– На таком воздухе я бы спал и спал, - Маленький Джон зевнул и потянулся: «Я тебе цветы привез, мамочка. Гиацинты. Отдал миссис Бейкер, она их в твоей спальне поставит. Пришла посылка от тети Вероники, с книгами, письма доставили...»

– Все прочитаю, - пообещала Ева и зорко взглянула на сына. На его загорелых щеках играл легкий румянец. Лицо было сонным, спокойным, светло-голубые глаза блестели. Джон спал и видел во сне Полину. Девушка лежала, прижавшись к нему, посапывая, держа его за руку.

– Прямо отсюда на полигон поеду, - решил юноша: «Папа еще там должен быть. Станция в пяти милях от участка, найду экипаж какой-нибудь. А не найду, и пешком доберусь, не страшно».

Джон был в куртке ремесленника, в суконных, старых брюках. Коротко стриженые волосы шевелил ветер.

– Хорошо, что ты приехал, - по голосу матери было слышно, что она улыбается: «Отец твой с Рождества здесь не был, - Ева вздохнула, - хотя, конечно, у него работы много..., Пойдем, - она кивнула, - прогуляемся, сыночек».

Они шли, молча, слушая крики чаек, что метались в синем, ярком небе. Джон нагнулся и взял какой-то камешек: «Пасха скоро, а после Пасхи можно обвенчаться. В Мейденхеде, бабушка Марта и дедушка Питер будут только рады. Незачем устраивать светскую свадьбу. Ни мне, ни Полине это не нужно. Жалко только, что мама не сможет приехать».

– Ты девушку встретил, - утвердительно заметила мать.

Джон от неожиданности даже остановился.

– У тебя лицо такое, - услышал он смешливый голос из-за вуали: «Твой отец так смотрел, когда ко мне, на Ганновер-сквер, с гиацинтами пришел».

– По крышам, - Джон расхохотался.

– Встретил, мамочка, - признался он: «Ты послушай, пожалуйста».

Он говорил, а Ева думала: «Совсем взрослый мальчик. И Полина девушка хорошая, разумная, сразу видно. Пусть венчаются и живут спокойно. У меня хоть внуки будут. Ничего, что они кузены, тысячи людей так женятся».

Она повела рукой в воздухе, и Джон поднял свою руку. Когда он был ребенком, мать придумала игру. Они почти смыкали ладони, оставляя маленькое пространство. Мать, серьезно, говорила, указывая на него: «Здесь, сыночек, наши сердца бьются. Слышишь?»

Джон слышал. Он услышал и сейчас. Мать постояла несколько мгновений, а потом всхлипнула: «Это хорошо, мой милый. Поезжай к папе, договорись обо всем. Венчайтесь, и привози сюда свою Полину».

Джон замялся. Юноша, наконец, решительно сказал: «Мы летом с ней отплывем в Америку, на три года. Она будет учиться в Оберлин-колледже, в Огайо, туда принимают женщин. А я у дяди Натаниэля поработаю. Он юрист, и я тоже, хоть я последние годы, в основном, в седле сидел, а не за кодексами законов. Но мы вернемся, - торопливо добавил Джон, - вернемся, мамочка, ты не волнуйся».

– Ты из Южной Африки вернулся, - рассудительно заметила Ева, - Америка цивилизованная страна, и родственники у нас там есть. Все хорошо будет, милый. Пишите мне, - велела она. Джон, облегченно, улыбнулся: «Конечно, будем. Можно я пару дней с тобой поживу, мамочка, - попросил он, - папа все равно, занят еще, - он указал на север.

– Зачем ты спрашиваешь?
– удивилась Ева: «Ты мой сыночек. Живи столько, сколько надо. Что там тетя Вероника прислала?
– поинтересовалась она.

– «Цветок Скалистых Гор» - Джон ухмыльнулся: «Я пролистал, когда завтракал. Об английской леди. Она едет в Америку навестить родственников. Ее крадут мормоны, и она становится пятидесятой женой старейшины тамошнего. Бойко написано, как обычно у тети Вероники. Потом в нее влюбляется..., - Ева подняла ладонь: «Хватит, хватит. А то мне неинтересно будет читать. За Полиной там присматривай, в этом Огайо, - отчего-то добавила мать.

Джон вспомнил карту Северной Америки и рассмеялся: «Юта там далеко, и вообще, мормоны крадут девушек только в романах, мама. У них недостатка в женщинах нет, поверь мне».

– Все равно, - велела Ева, и хмыкнула: «Собаку бы завести, да врач запрещает. Вдруг убежит, а как болезнь передается, доктора не знают. Нельзя рисковать. Жаль, веселее было бы».

– Ничего, - уверенно сказал Джон, - как мы с Полиной из Америки вернемся, у тебя внуки появятся, мамочка. Будем каждую неделю к тебе приезжать, обещаю.

Юноша бросил камешек в воду и ласково сказал: «Сейчас пообедаем, а потом я тебе буду читать письма, мамочка».

Они пошли к дому. Ева, обернувшись, посмотрела на тихое море: «Все будет хорошо».

Пьетро отложил перо и посмотрел на ровные строки. Она должна была скоро вернуться. Мать повела ее в ателье к тете Сидонии, в эмпориум, сшить новые платья для Америки. Он прислушался. Дом был тихим, отец уехал на стройку. Пьетро перечитал письмо:

– Нет, нет, все не так. Все плохо. Господи, почему я могу написать проповедь так, что ее перепечатают все газеты, а любовное письмо у меня не получается.

– Потому что здесь надо писать правду, - прозвучал настойчивый голос у него в голове. «Не обманывай себя, Пьетро. Все, чем ты занимаешься, это суета. Тот самый жемчуг, что мечут перед свиньями. Посмотри на своих прихожан. Одной рукой они осеняют себя крестным знамением, а другой, подписывают распоряжения, согласно которым где-нибудь в Индии, или Африке умирают туземцы на плантациях. И все ради того, чтобы в Лондоне, дамы наряжались в шелка, а джентльмены распивали французские вина. Конечно, дядя Мартин не такой, и кузен Питер тоже, но все равно..., - Пьетро насторожился. Внизу хлопнула дверь.