Чтение онлайн

– В общем, - заключил Пьетро, почесав пистолетом бровь, - со свежим шрамом, - Мерфи ирландец, он понимает, что такое борьба за свою независимость. Мы, скорее всего, покинем Рим. Гарибальди предлагал раздать оружие крестьянам, чтобы они, вместе с нами, противостояли французам, однако Мадзини боится. Но ничего, папа, - серые глаза блеснули, - мы будем бороться дальше.

– Тебя сколько раз ранили?
– вдруг, спросил Франческо. «Только не ври. Маме я все равно ничего говорить не буду».

– Три, но легко, - Пьетро ухмыльнулся. «Волноваться не о чем. Спасибо, что ты приехал, папа».

Франческо положил длинные, сильные пальцы на руку сына: «Все же твоя свадьба, - ласково сказал он, - как я мог не приехать? За Лауру не беспокойся. Я пожилой человек, она женщина, нас не тронут. Доберемся до Швейцарии, потом поедем в Брюссель…, Мама будет рада, я уверен. Лаура ей понравится».

Пьетро покрутил темноволосой головой и развязал шнурки на воротнике старой, но чистой рубашки: «Думаю, рано или поздно они, как это сказать, привыкнут друг к другу».

Отец расхохотался и велел: «Читай. Вещи все сложены, мы задерживаться не будем. Кассиева дорога безопасна. К вечеру мы доберемся до Рончильоне».

– Я бы вам конвой дал, - задумчиво сказал Пьетро, просматривая письма, - но ведь он только привлечет внимание. Лаура отличная наездница, ты тоже. Там глушь, деревня, озеро Вико рядом, но все равно…, - он помолчал: «Я там крестьянина знаю, у него в доме устроимся. Побуду с Лаурой несколько дней и вернусь сюда».

Мать писала, о том, что в Лондоне все спокойно: «Приехала Марта, из Америки, она очень способная девочка, дружит со Стивеном. Тот заканчивает Кембридж и собирается работать в Арсенале, в Вулидже, а больше, как ты сам понимаешь, нам знать не положено. Маленький Джон в Африке, исследует территории к северу от реки Оранжевой. Твой дядя очень занят, часто ездит на континент, мы его совсем не видим».

Пьетро не стал говорить отцу о предложении, что он получил от Джона, еще в Лондоне. Он поднял серые глаза: «А что, дядя Джон и сюда наведывается, папа? Как ты думаешь?»

Франческо вспомнил, как они с герцогом обедали в Брук-клубе, осенью. У того был ровный, здоровый загар. Светло-голубые глаза смотрели не обычно, жестко и настороженно, а даже, - подумал Франческо, - ласково.

– Лето отличное в Европе выдалось, - коротко заметил герцог, просматривая карту вин: «Много времени на побережье провел».

– Что ему здесь делать?
– удивился сейчас Франческо: «Здесь генерал Удино, граф Радецкий, австрийцы, французы. Католики, в общем. Англия в эти дела не вмешивается».

– Радецкий, палач Милана, - зло сказал Пьетро. «Три дня кровопролития принесут нам тридцать лет мира, как он говорил».

В третий раз его ранили именно в Милане. Они с ломбардским ополчением выбивали австрийцев из центра города, очищая дом за домом. Когда он вернулся в Рим, Лаура, ночью, лежа головой у него на плече, внезапно приподнялась и поцеловала его в губы.

– Я хочу стать твоей женой, Пьетро, - в темноте он увидел, как блестит слеза на ее щеке: «И я пойду за тобой куда угодно, слышишь?
– Лаура приникла к нему. «Просто чтобы быть уверенной, что ты в безопасности».

– Я никогда не буду в безопасности, - хмуро ответил Пьетро, поглаживая ее тяжелые, темного каштана волосы. Он обвел рукой комнату, и поморщился от боли в локте: «Пока мы не добьемся своего, Лаура. А ты, - он устроил девушку на себе, - поедешь в Англию, как только мы обвенчаемся. Я попрошу отца забрать тебя».

Лаура наклонилась над ним. У нее были огромные, карие глаза, и пахло от нее апельсиновым цветом.

– Анита Гарибальди никогда не покинет синьора Джузеппе, - твердо сказала Лаура: «Так же будет и с нами, Пьетро. Не спорь со мной».

– Хорошо, что его светлости здесь нет, - пробормотал Пьетро, - хватит и того, что мой будущий тесть сидит сейчас в Чивитавеккье. Клянется в преданности лично папе, генералу Удино, графу Радецкому и всем остальным врагам Италии. И это человек, семья которого живет в Риме пятьсот лет.

– Упрямая римская ослица, - ласково подумал Пьетро о жене. «Хотя бы согласилась в Лондон уехать, если так все вышло…., - он почувствовал, что краснеет.

– Ты только отцу своему ничего не говори, - почти испуганно велела ему Лаура: «Это плохая примета. Нельзя чтобы кто-то знал, пока…, - она не закончила. Пьетро, окунул лицо в ее теплые волосы: «Не буду. Доедете до Лондона, сама все и скажешь. А что акушерка?»

– Все в порядке, - Лаура сидела на кровати, расчесывая волосы. Она посчитала на пальцах и улыбнулась: «Как раз под Рождество на свет появится. У вас там холодно, - она озабоченно прикусила губу, - на Рождество?»

– Очень холодно, - согласился Пьетро. Присев рядом, он забрал у девушки гребень: «Снегом улицы заваливает, как здесь, в горах, на севере».

Лаура широко раскрыла глаза и он рассмеялся: «Нет в Лондоне ничего такого. Поедешь в Мейденхед, с маленьким, будешь сидеть у камина, и кормить, любовь моя».

Он увидел Лауру прошлым летом, когда пришел, с письмом от матери, в палаццо Гравини. Герцог Доменико, высокий, сухощавый, с недовольными, темными глазами, оказался вдовцом. Сын его служил в Неаполе, при дворе короля Фердинанда, там же была и старшая дочь, замужем за южным аристократом. Младшая осталась в Риме. Пьетро, познакомившись с ней, вспомнил слова святого отца Ньюмена, в Лондоне: «Ты еще встретишь ту, за которой пойдешь на край земли».

– Вот я и встретил, - сказал он себе, возвращаясь по пустынным, ночным улицам к себе, в скромную келью общежития при Английском Колледже. Пьетро горько подумал: «Она дочь герцога, а я кто? Опять студент, в мои годы».

Он все-таки доучился до ноября. В Риме вспыхнуло восстание, понтифик бежал на побережье, была принята конституция и назначены выборы в учредительное собрание. Пьетро ушел из колледжа в легион Гарибальди. В такое время невозможно было сидеть над томами церковной истории. Дождливой ночью, в январе, он проснулся от стука в дверь. Пьетро спустился вниз, с пистолетом в руках и поднял засов.

Она стояла, тяжело дыша, в мужском наряде, круглая шляпа скрывала волосы. На лице блестели капли.

– Кузина Лаура!
– изумленно сказал Пьетро.

– Я бежала, - девушка подняла на него глаза, - она была много ниже: «Бежала оттуда, - она махнула рукой на юг, - из Неаполя. Отец меня увез, когда понтифик отправился в Гаэту. Я не могу, - Лаура сжала зубы, - не могу смотреть на то, как завоеватели топчут нашу землю, Пьетро. И еще, - она вздохнула, - я не могу жить без тебя. Вот и все, - Лаура приподнялась на цыпочки и поцеловала его.