Чтение онлайн

Барнс разогнулся. Бросив один взгляд на испачканный подол рубашки, он сварливо ответил: «Это регулы, доктор Маннерс. Вам сорок лет, пора бы знать, как они выглядят. Дыши!
– приказал он Марте, глядя на мертвенно бледные щеки.

Она боролась с болью, в мерзлой толще воды. Марта увидела облако крови, что поднималось снизу, окутывая ее. «Нельзя бросать Степушку, - велела себя Марта, - как он без меня...». До нее донесся нежный голос:

– Я позабочусь о нем, милая. Тебе здесь оставаться не след, возвращайся, - женщина с мокрыми, распущенными, бронзовыми волосами, с глубокими морщинами, указала рукой наверх. Солнца почти не было видно, здесь царила темнота. Марта закусила губу: «Пока мы вместе, смерти нет...»

– Ты ее не вини, - раздался в голове Марты мягкий голос, - и его тоже. Это случается, милая, так Господь решил. Не надо тебе здесь быть, - сильная рука бесцеремонно подтолкнула ее наверх. Марта увидела пещеру в Бахчисарае, его лазоревые глаза, услышала его шепот: «Я так люблю тебя, так люблю!». Она закричала, превозмогая боль: «Не хочу! Не хочу быть без него! Зачем все тогда!»

Кто-то схватил ее за пальцы и сильно потянул. Это была бабушка, еще молодая, с бронзовыми волосами, зеленые, большие глаза были широко открыты.

– Оставь их, - велела она, махнув в сторону миссис де ла Марк, - тебе надо с ребенком быть сейчас. Не о себе думай, а о нем. Плыви, - велела ей бабушка.

Марта опустила голову и увидела кровь, что текла по ее ногам. «Я так хотела, - пожаловалась она, - так хотела, бабушка...»

– Все еще будет, - коротко сказала женщина.

Марта, задыхаясь, оказалась на поверхности воды. В лицо ей ударило яркое, весеннее солнце. Она поняла, что все это время сжимала пальцы на рукояти револьвера. Женщина подняла веки.

Барнс, отступив, перекрестившись, выдохнул. Он посмотрел на правую руку Марты и не стал забирать пистолет. «Оружия больше не возьмет, - вспомнил Барнс рассказ пациентки, - нет, пожалуй, она еще и петь будет».

– Постоянное наблюдение, - велел он ординаторам, - и приучитесь, наконец, мыть руки после того, как приходите из морга, господа. Доктор Земмельвейс был прав, и доктор Листер тоже.

Барнс вытер пот со лба, стянул окровавленный фартук и посчитал пульс на бледном запястье. Сердце билось слабо, но размеренно.

Он увидел свежий букет цветов в глиняном кувшине на столе. Пациентку не стали перевозить в операционную, боясь потерять время. Операцию делали в палате. Барнс вспомнил:

– Это мальчик ее принес. Мальчик..., - врач поморщился и выглянул в окно. Мальчишка сидел, уронив кудрявую, рыжую голову в колени, плечи его, уже широкие, крепкие, тряслись. Мистер Вулф устроился рядом и что-то тихо ему говорил.

Барнс закрыл глаза. Тело лежало внизу, в морге, он сам делал вскрытие. Труп привезли ночью. Вестовой, спрыгнул с коня. Он подал врачу записку и отрапортовал: «По распоряжению военного министра Стэнтона, господин генерал-майор!»

Главный хирург армии, при свете свечи, распечатал конверт и пожевал сигару. Стэнтон писал, что вскрытие должно быть тайным: «Мистер Воронцов-Вельяминов, как мне доложил капитан де Лу, погиб во время пробного похода новой субмарины. Предписываю вам, генерал-майор, самому провести исследование тела и доложить результаты».

Барнс потер лицо руками: «Ее муж..., Отец мальчика. Господи, как мне ему это сказать?». Он и не смог. Он послал записку мистеру Вулфу, а потом миссис Бенджамин-Вулф стало хуже, и Барнс провел все это время в ее палате.

Главный хирург прошел в свой кабинет и еще раз взглянул в записи.

– Не было там никакой кессонной болезни, - раздраженно пробормотал Барнс, закуривая, - пуля пробила сонную артерию. Мгновенная смерть, он и не понял ничего. Я бы тоже,- он усмехнулся, стряхнув пепел, - так хотел. Впрочем, это как Господь рассудит.

Внизу лежала бумага с показаниями от капитана де Лу. Тот вытащил мистера Воронцова-Вельяминова из люка подводной лодки, однако мужчина был мертв. Где все это случилось, не сообщалось, что они там делали, тоже. Барнс хмыкнул: «Военная тайна, не в первый раз. Кто стрелял в мистера Степана, об этом не упоминается. И не будет, я думаю».

Хирург потушил окурок и вылил себе за ворот рубашки сразу половину жестяного кувшина с водой. Он вышел на крыльцо и уселся слева от мальчишки. Мистер Вулф сидел справа.

– Мама умерла, - отчаянно подумал Петенька: «Господи, как я теперь, без мамы..., Я круглый сирота..., Папа..., - он вспомнил, как дядя Майкл обнял его и вздохнул: «Твой отец погиб, как герой, милый. Америка будет им гордиться».

Петенька тогда заплакал, прижавшись лицом к плечу дяди Майкла, а тот все гладил его по голове.

– И маме плохо, - Петенька вытирал слезы, - врач сказал, что она при смерти. Господи, я один останусь..., Папа..., - он увидел веселые, лазоревые глаза, его улыбку, услышал смешливый голос: «Так и работай, Петр Степанович. Хорошо себя покажешь, в десятники переведу». Когда они прокладывали тоннель, на перевале Доннера, они с отцом, в обеденный перерыв, приходили домой. Вкусно пахло маминым супом, они мыли руки. Мама ставила на стол горячий, только с очага горшок. Отец рассказывал Петеньке о Сибири: «Здешние горы на Алтай похожи, - говорил Степан, - а Великие Озера, на Байкал. Вырастешь, Петька, и обязательно в Россию вернешься. Помолишься, на могилах наших, родовых».

– Папу на Арлингтонском кладбище похоронят, - Петенька сглотнул, - дядя Майкл сказал. Потому что он военный был. Если бы можно было с ним попрощаться..., - Петенька вздрогнул и поднял голову. У доктора Барнса лицо было усталое, однако хирург улыбался. «Все хорошо с твоей мамой, - тихо сказал врач, - это я тебе обещаю, Питер. Просто шов у нее воспалился, отсюда и жар. Но мы ей хинин будем давать, и она пойдет на поправку».

Майкл молчал, глядя на ворота госпиталя. Приехав сюда, с запиской о том, что кузен Степан погиб, он спросил: «А капитан де Лу?». Врач, что провел его в морг, пожал плечами: «Такого здесь не было, живого, или мертвого».

Майкл стоял, глядя на умиротворенное, спокойное лицо мужчины. Раны на шее видно не было. Его накрыли простыней до самого подбородка. Он прикоснулся ладонью к рыжим волосам: «Прощай». Майкл нашел мальчика. Он сидел в углу какого-то коридора, на шаткой скамье, и тихо плакал. «Мама, - Петенька поднял голубые глаза, - мама умирает, дядя Майкл».

Он увел ребенка во двор, и сказал ему, что отец его погиб на подводной лодке. Мальчишка только вздрогнул, и прижался ближе к Майклу. Тот вспомнил: