Чтение онлайн

Аталия зевнула и натянула на себя шелковое покрывало.

– Надо убрать, - подумала она, а потом прижалась к подушке. От нее до сих пор пахло чем-то свежим, будто Макс был еще здесь. Аталия поцеловала ее и задремала, вспоминая его голос, его сильные, ласковые руки, его голубые глаза. «Он вернется, - вздохнула девушка, - он увезет меня отсюда, и мы всегда будем счастливы».

Гроб, покрытый американским флагом, стоял на зеленой траве кладбища. Петенька огляделся. Вокруг возвышались белые, простые памятники. Мальчик вспомнил:

– Здесь отец дяди Дэниела похоронен. И другие офицеры, из его семьи. И капитаны Кроу. И вице-президент Вулф. А теперь и мой папа, - мальчик взял руку матери, и ощутил пожатие ее сильных пальцев.

Марта стояла, опираясь на трость, в черном, шелковом платье, и такой же шляпе. Из госпиталя она написала Саре-Джейн, сообщив вдове дяде Дэвида о смерти его сыновей. Марта долго сидела над бумагой, грызя механическую ручку.

– Не буду, - наконец, решила Марта, - не буду ей ничего говорить. У меня нет никаких доказательств. Только то, что дядя Дэвид за полгода до смерти изменил завещание. А потом его и Констанцу убили. Наверное, это Мэтью все организовал, но зачем такое бередить? Саре-Джейн от этого легче не станет.

Она предложила женщине переехать в дом Вулфов:

– Если вы хотите, конечно, Сара-Джейн, и если вам это не будет тяжело. Пожалуйста, не беспокойтесь о деньгах, - писала Марта своим четким, твердым почерком, - для меня будет честью, если вы примете это предложение. Я оставила распоряжение в конторе адвоката Филби относительно выплаты вам пожизненного содержания по завещанию дяди Дэвида.

– Петеньке дом понадобится, - ласково думала Марта, - он, конечно, инженером станет, как отец его, будет ездить..., Но сначала надо школу закончить, университет...

Питер и Грегори должны были встречать их в Ливерпуле. Марта попросила кузена записать Петю в Итон. Сидя с Филби у него в кабинете, просматривая отчеты по управлению вкладами, Марта подумала:

– Деньги Мэтью, наверняка, в Париже. Конфедераты их туда выводили. Вот и хорошо, все равно мне во Францию надо.

Она попросила Филби перевести большую часть доходов в Лондон: «Там основной вклад лежит, от моего дедушки, судьи Бенджамин-Вулфа». Филби послушно писал, изредка поглядывая на тонкие, сомкнутые губы женщины:

– Одна из самых богатых вдов в Америке. Повезло ей, с этими братьями Вулфами, ничего не скажешь. Она недурна собой, только очень худая, сейчас такое не в чести, - Филби вспомнил картинки из парижских и лондонских журналов. Жена адвоката была большой модницей, денег на туалеты и драгоценности тратилось много. Он хмыкнул:

– Миссис Бенджамин-Вулф могла бы бриллиантами с ног до головы обвешаться. А так, пройдешь мимо нее на улице, и не заметишь. Разве что глаза..., - глаза были спокойные, зеленые, прозрачные. На высоком, белом лбу, между бронзовыми бровями, залегла тонкая морщинка.

Марта сложила их с Петенькой вещи. Они отправлялись в салоне-вагоне в Филадельфию, а оттуда собирались поехать дальше. Она стояла над раскрытым саквояжем испанской кожи в своей спальне, медленно перебирая книги. Приказ из Третьего Отделения был вложен в тайник, в томике Пушкина. На титульной странице романа Достоевского, карандашом были написаны цифры, шифр, что Марта оставила в Семипалатинске. Она опустила в савояж икону, в серебряном окладе, блокнот с записями Лавуазье, свернутую гравюру с ее японским портретом. Сверху она устроила револьвер и погладила золотую табличку.

– Степушка, - прошептала Марта. Велев себе не плакать, женщина стала складываться дальше.

Держа за руку сына, глядя на гроб, Марта вспомнила, как Барнс привел ее в морг, в госпитале, и оставил наедине с телом. Она сидела на деревянном табурете, гладя такие знакомые, коротко стриженые рыжие волосы, целуя его холодную щеку: «Степушка, милый мой, прости, что я тебя не уберегла. Но с Петенькой все хорошо будет, обещаю».

Заиграла труба. Протяжный, медленный, печальный звук пронесся над кладбищем. Военные были в форме. Дэниел стоял, склонив голову, рядом с Максом и министром Стэнтоном. Он исподволь посмотрел на Аталию. Девушка была в темном платье, с непокрытой головой, белокурые волосы уложены в простой узел, и украшены черным, бархатным ободком. Дэниел так и не сказал Вильямсону, что женится на его дочери. Он предполагал привезти Аталию на свидание, когда беременность уже будет заметна.

– Евреи должны знать свое место, - усмехался Дэниел: «Пусть посмотрит, пусть полюбуется. Его внуки будут евреями». Марта приехала за Аталией в ландо от военного ведомства и коротко сказала Дэниелу: «Отвези Питера на Арлингтонское кладбище, там встретимся».

Полковник Горовиц посмотрел на твердый, упрямый подбородок кузины. Он, бессильно, подумал:

– Еще наговорит что-нибудь Аталии по дороге, ненужное. Но не останавливать, же ее. Она женщина, едва оправилась от ранения...

Женщина шла с Аталией к воротам. Он проводил взглядом прямую, жесткую спину Марты, обтянутую черным шелком, и вздохнул: «Она с адвокатами Майкла встречалась, мало ли что он оставил…»

Однако Дэниел мог не беспокоиться. Аталия распечатала письмо от Майкла и едва пробежала его глазами: «Это просто пожелание счастья, миссис Бенджамин-Вулф. Майкл за мной ухаживал, - девушка помолчала, - но за мной многие ухаживали».

– Если со мной что-то случится, - повторила Аталия, - пожалуйста, выходи замуж и будь счастлива, любовь моя.

Она свернула бумагу и небрежно сунула ее в свой ридикюль. Полковник Горовиц отвез ее в универсальные магазины. Аталия заметила, что он тратит деньги с умом. Все вещи, что он выбрал для невесты, были отменного качества. Она только скромно говорила:

– Мне многого не надо, я ведь в семью переезжаю.

Аталия ждала, пока им принесут ткани и обувь, искоса поглядывая на жениха:

– Если он погибнет, я останусь богатой вдовой. В конце концов, это не такая плохая партия. У них очень, много денег, они Горовицы. Потом Макс на мне женится, обязательно. Придется, конечно, терпеть его..., - Аталия взглянула на красивый профиль жениха, - но ведь он занят, нечасто бывает дома..., И папа будет жить, это самое главное.

Миссис Бенджамин-Вулф предложила отвезти ее на епископальное кладбище, на могилу Майкла. Аталия пожала плечами:

– Спасибо, но не стоит. Мы почти не знали друг друга. Тем более, - девушка улыбнулась, - я выхожу замуж за полковника Горовица. Моя прабабушка, мисс Линдо, была еврейкой. Наша семья из Чарльстона.

– Я знаю, - миссис Бенджамин-Вулф поджала и без того тонкие губы, и сплела на остром колене костлявые пальцы. Аталия, чего-то испугавшись, затихла. Марта тоже больше не сказала ни слова, всю дорогу до Арлингтонского кладбища.

День был теплый, даже жаркий. Наверху, над их головами, метались растревоженные выстрелами из ружей птицы. Епископальный священник произнес молитву, выступили президент и военный министр, говоря о человеке, отдавшем жизнь за свою новую родину. Флаг с гроба сняли, и Марта с Петенькой подошли к могиле.