Чтение онлайн

Мирьям очнулась от жара. Под паркой она даже вспотела. Все тело болело. Приподняв голову, охнув, женщина отпрянула. В пятидесяти футах от нее пылал «Ворон». Труба парового двигателя поднималась к серому, туманному небу. Мирьям заметила на снегу, вокруг корабля, тела людей.

– Надо встать, - велела себе женщина, - помочь раненым. Но чем их лечить? Все горит. Нет, ни опиума, ни мазей..., - она поняла, что на ней, кроме высоких, гренландских сапог, брюк из шкуры тюленя и меховой парки, тоже ничего нет. Кольцо поблескивало на пальце, в нем отражались языки пламени. Кто-то потряс ее за плечо. Мирьям, повернувшись, увидела голубые глаза Петерсена. Лицо боцмана выпачкала сажа, на щеке кровоточила царапина.

– С вами все в порядке, миссис Мирьям?
– озабоченно, спросил он: «Можете подняться?»

Она ощупала себя. Ребро болело, скорее всего, треснув, от удара. Мирьям подумала:

– Это ерунда. Где Стивен, что с ним..., Он стрелял, я помню..., Он убил Мэллоу и еще одного человека. Господи, что мы сейчас будем делать? У нас ничего, ничего не осталось..., - Петерсен подал ей руку, извинившись. Мирьям, очутившись на ногах, пошатнулась, таким острым был запах горящего мяса. На льду лежали хлопья пепла. Петерсен, мрачно, сказал:

– Надо отойти подальше, миссис Мирьям. Сейчас здесь все, - он обвел рукой всполохи огня, -трескаться начнет. Наверное, выше семидесяти по Фаренгейту, - он вытер пот со лба и приложил к царапине горсть снега.

– Я вам ее зашью, - не думая, отозвалась Мирьям и напомнила себе: «Нечем».

Петерсен вытащил из кармана парки футляр с инструментами и склянку темного стекла:

– Я, когда из трюма наверх поднимался, заметил открытую дверь лазарета. Зашел, увидел беспорядок, и понял, что они вас забрали. Схватил, что под руку попалось, - он покраснел.

Под руку Петерсену, по счастливой случайности, попался отличный набор хирургических ножей шеффилдской стали, с ручками слоновой кости. В футляре лежали и мотки шелковой нити. Мирьям вспомнила, как она покупала этот малый, походный, набор, в лавке на Харли-стрит. Сияло летнее солнце, она вышла от врача. Доктор Девинс, осмотрев ее, улыбнулся:

– Все в порядке, миссис Бриггс. Три месяца прошло. Если бы вы, - он замялся, - испытывали какое-то заражение, оно бы дало о себе знать. Признаков беременности тоже нет, - добавил он. Мирьям, лежа на кушетке, облегченно выдохнула. Она не боялась, что до мужа дойдут какие-то слухи. Марта, она знала, никому бы ничего не сказала. Девинсу она объяснила, что муж ей изменил, и она, Мирьям, боится за свое здоровье. Пришла она к нему под именем миссис Бриггс. Девинс только переехал в Лондон из Эдинбурга. Он не узнал бы Мирьям в лицо, в отличие от других врачей. Они с Мартой вместе выбрали его в адрес-календаре. Марта первой сходила в кабинет Девинса, чтобы выведать, не слышал ли он о Мирьям. Вернувшись, она заметила: «Можешь отправляться к нему. Он понятия не имеет, кто ты такая».

– Марта, - Мирьям сжала длинные пальцы, - а если что-то..., - она не закончила. Марта обняла ее: «Я тебе еще в Париже говорила, Господь о тебе позаботится. Все будет хорошо».

Все и оказалось хорошо.

Мирьям увидела свое платье, темно-синего шелка, с оборками и турнюром, шляпку итальянской соломки, кружевной зонтик. Она вытерла рукавом парки лицо:

– Спасибо, мистер Петерсен. И за опиум спасибо. Надо оттащить раненых подальше. А что случилось?
– она поняла, что избегает спрашивать о муже.

– Я его бросила, - сказала себе Мирьям, - бросила на милость этих..., Сбежала. Господи, но я не думала, что все так закончится. Я просто хотела от него уйти. Я ни в чем не виновата, бабушка..., - она прислушалась, но вокруг было тихо. Обшивка «Ворона» трещала, гудел огонь.

– Пороховой трюм взорвался, - угрюмо сказал боцман.

– Эти..., - он сдержал ругательство, - наверняка, хотели и порох взять. Они пошли с фонарем, одно неловкое движение..., - он махнул рукой:

– Нет раненых, миссис Мирьям. Я, когда очнулся, проверил. Они все мертвы. Люди заживо горели, прыгали в воду, тонули. Пойдемте, - повторил он, - сэра Стивена, я вытащил, конечно. Он капитан, это моя обязанность. Только..., - Петерсен посмотрел на склянку с опиумом. Мирьям, требовательно, спросила: «Что такое, мистер Петерсен?»

– Сами увидите, миссис Мирьям, - вместо ответа, вздохнул моряк и направился прямо в серый, стылый туман.

– Вы на лед выпрыгнули, - Петерсен пошарил по карманам и нашел жестяную коробочку с табаком, -но перед этим капитан еще одного из них застрелил. Когда я взрыв услышал, и бросился к нему, поздно было. Он внутрь провалился. Туда, где ваша каюта была, и лазарет. Я и сам немного обжегся, -Петерсен снял меховую рукавицу, и показал ей покрасневшую, покрытую пузырями кисть, - но вынес на себе сэра Стивена. Сбросил его на лед, оттащил от корабля..., Вы с ним останьтесь, - попросил боцман, - а я вернусь. Посмотрю, что можно из обломков под сани приспособить. У нас впереди долгая дорога..., - муж лежал, накрытый паркой. Мирьям опустилась на колени:

– Стивен..., Стивен, это я..., Со мной все в порядке, не волнуйся.

Ресницы дрогнули и он простонал:

– Мирьям..., хорошо..., Очень больно, очень..., - женщина коснулась ладонью его лица. Оно было не тронуто огнем:

– Потерпи, милый. Петерсен спас немного опиума. Я тебе дам его и будет легче, обещаю.

Она всегда так говорила с больными, со времен работы сестрой милосердия. Врачи хвалили ее за терпеливость, за ласковый, успокаивающий тон.

– Я тебя осмотрю, - Мирьям приподняла парку, - наверняка, можно что-нибудь сделать.

Сделать было ничего нельзя. Она быстро прикинула:

– Половина тела обожжена. Только голова, руки и плечи нетронуты. Все, что ниже..., - вслух, она сказала:

– Петерсен принесет холст. Мы сделаем сани, и устроим тебя удобнее. Здесь холодно, милый. Это хорошо для ожогов.

– Не думай ни о чем, - приказала себе Мирьям:

– Это пациент, как все остальные. Не думай о Петре, не думай, что он приказал не говорить экипажу о болезни..., Стивен все равно умрет. Просто будь рядом с ним. Это твой долг.

Она положила узкую, изящную ладонь поверх большой, горячей, руки мужа. Стивен почувствовал прикосновение прохладных пальцев. Он попросил, напрягшись, стараясь не стонать:

– Мирьям..., Потом..., возьми медальон, возьми клинок..., Может быть..., - он не закончил и ощутил на своих щеках слезы. Капитан Кроу плакал.

– Может быть, дитя..., - пронеслось у него в голове..., - Господи, как жалко, умру и не узнаю..., Юджинию не увижу..., Как жалко уходить...

– Не надо, - жена поцеловала его в щеку: «Не думай об этом, милый. Выпей опиума и просто отдыхай».

– Не бросай..., - искусанные губы опять зашевелились, - не бросай меня, Мирьям, пожалуйста..., - муж всхлипнул. Она, аккуратно помогла ему проглотить опиум: «Спи. Я здесь, я с тобой».

Стивен впал в забытье. Мирьям, поправив на нем парку, встала. Надо было помочь Петерсену. Они долго бродили вокруг догорающего корабля, осторожно ступая на трескающийся лед. Они раздели мертвых, подобрали кое-какие банки с консервами, покрытые гарью. От «Ворона» остались одни тлеющие обломки, и Петерсенпошел в трюмы. Он принес немного холста и канаты. Они долго сидели с Мирьям, пытаясь сделать грубые сани. В конце концов, Петерсен сказал: