Чтение онлайн

– Мистер Петерсен, - крикнул Стивен, помахав рукой, - пришлите сюда двух матросов!

– Он в лазарет пошел, капитан, - громко отозвался вахтенный: «Сейчас найдем кого-нибудь».

– А этому что в лазарете надо?
– недовольно пробурчал Стивен. Подавив отвращение, он стал вытирать снегом рвоту с лица Коннелли.

Мирьям сняла с печурки лоток с инструментами:

– Это сейчас не болит, мистер Петерсен. Может появиться гной, начнется флегмона. Придется вас под опиумом оперировать. И рука долго в повязке останется, а она у вас правая. Не займет и пяти минут, обещаю, - женщина улыбнулась.

Она заставляла себя не думать о Пете. Муж молчал, обсуждая с ней только то, что происходило на корабле. Мирьям ни о чем другом не заговаривала. С тех пор, как он один вернулся из разведки, Стивен изменился.

– Он словно хочет мне доказать, - Мирьям сжимала длинные пальцы, - доказать, что он лучше…, Не думала, что в его возрасте он еще на такое способен. Хотя на канале то же происходило. Но в пустыне я ничего…, Хотя и на канале, и здесь, я единственная женщина.

Муж отпускал ее только ранним утром. Мирьям боролась со сном весь день. Мужу, казалось, отдых был не нужен. В лазоревых глазах капитана Кроу играл опасный огонь. Он поднимался до рассвета и сразу шел проверять лед.

– Я ничего не скажу Марте, - решила женщина, - если ребенка не будет, если он родится похожим на меня, я ничего не скажу. Только если…, - она закрывала глаза и видела рыжую голову Пети: «Только если дитя на него похожим окажется. Незачем все это бередить. Если Марта узнает правду, тогда нам не поздоровится, ни мне, ни Стивену».

Рука у Мирьям, несмотря ни на что, оставалась спокойной и уверенной. Петерсен пришел к ней с подкожной опухолью, на внутренней стороне правого плеча.

– Это воспаление, - Мирьям ощупала узелок размером с грецкий орех, - ничего страшного. Надо вскрыть, мистер Петерсен, и промыть. Скорее всего, у фолликула, это корень волоса, - объяснила Мирьям, - образовалась пазуха. Может появиться гной. Не надо такого дожидаться.

Матросы побаивались операций. На этот случай у Мирьям, в поставце, был свой запас рома. Петерсен опрокинул стаканчик и перекрестился. Боцман сразу извинился: «Не подумал, миссис Мирьям».

– Ничего страшного, - она протерла кожу разведенной водкой и быстро сделала надрез. Боцман только сцепил, зубы и побледнел. В подставленный Мирьям оловянный лоток потекла кровь, хлынула какая-то прозрачная жидкость. Петерсен, испуганно, спросил: «Что это, миссис Мирьям?»

Она смотрела на белого, неподвижного червя, в дюйм длиной, в лотке.

– Смерть, - хотела сказать Мирьям. Дверь лазарета распахнулась, она услышала голос мужа: «Несите мистера Коннелли сюда, быстрее!»

Пете было тепло. Он помнил, как в детстве, на Кюсю, мама укладывала их с Грегори спать. Мальчики прижимались к ее боку, вдыхая слабый запах жасмина.

– Почудилось, - он все еще не открывал глаз, - откуда здесь может быть мама? Но кто меня тогда из полыньи вытащил?
– Петя вздрогнул, ощутив обжигающий, смертельный холод темной, бездонной воды. Он понял, что не знает, как выбрался оттуда.

– Это мгновенная смерть, Мирьям…, - он увидел перед собой голубые глаза женщины, - Мирьям мне говорила…, Даже летом, человек не может выжить в такой воде. Здесь тепло, - еще раз повторил Петя. Юноша, для верности, подышал: «Воздух есть. Я на Земле».

– А где бы я еще мог быть?
– юноша, невольно, развеселился. Запах жасмина исчез. Петя почувствовал знакомый, резкий аромат тюленьего жира. На корабле Петерсен научил его заправлять фонари ворванью.

– Мои предки это делали, - боцман, крепкими зубами, перекусил нитку, - китобои.

Они с Петей сидели в кубрике, занимаясь шитьем. Петя умел убираться и ухаживать за одеждой, мать его научила готовить и стирать. Петерсен, одобрительно, хмыкнул: «Молодец, не белоручка». Боцман был не англичанин. Петерсен двадцать лет плавал под флагом Ее Величества, но сам родился в Исландии.

– Хотел мир повидать, - усмехаясь, сказал он Пете, - не с борта рыбацкой шхуны. Добрался до Британии, нанялся матросом…, - он свернул куртку:

– Хорошо, что мы в Гренландию идем. У меня семья в тех краях жила, - Петерсен наморщил лоб, -четыреста лет назад.

Петя открыл рот.

В капитанской каюте, над картами, дядя Стивен рассказал ему о викингах, осевших в Гренландии. Он подмигнул:

– Может быть, и ваш предок, Сигмундр, сын Алфа, из рода Эйрика, туда отправился. Только с пятнадцатого века о тамошних жителях ничего не известно. Пропали, - Стивен развел руками, - как сквозь землю провалились. Петерсен, кстати, правду говорит, - капитан затянулся папиросой, - в Исландии, родословные с незапамятных времен ведутся. Называется: «Ланднаумабоук». Этой книге почти тысяча лет, - Петя, зачарованно, слушал.

В октябре они встали на зимовку в Юлианхавне, на юге Гренландии. Местный пастор-датчанин отвел их к руинам старинной церкви, сохранившейся со времен исландских и норвежских поселенцев. Они стояли, молча, глядя на серые, мощные камни, на рыжую, осеннюю траву. Наверху, в туманном небе вились, кричали чайки.

– Здесь это и случилось, - священник указал на развалины, - в начале пятнадцатого века, господа. Об этой свадьбе весточка до Норвегии дошла. Торстейн Олафссон женился на Сигрид Бьорнсдоттир. А более, - он помолчал, - о людях, живших здесь, ничего не известно. Когда сюда пастор Эгеде приехал, полтора века назад, никто ничего не знал.

Петя оглянулся. Боцман засунул руки в карманы суконной куртки, сдвинув на затылок валяную, матросскую шапку. Лицо Петерсена было упрямым.

– И моя семья жила, - вспомнил Петя его голос и вздохнул:

– Кого сейчас найдешь? В нашей семье люди и не знали, что родственники. Это теперь все понятно, родословное древо есть, огромное, а раньше? Войны, пожары, скитания…, - он наклонился и поднял камешек. Внизу, под обрывом, шумел океан.

Зимой они услышали от инуитов легенду. Предки местных жителей напали на поселения норвежцев и сожгли их. Кое-кто из потомков викингов спасся, укрывшись на мысе Фарвель, на самом юге острова.

– Они обернулись птицами, - пастор переводил, - и улетели. Никто не знает, куда. Все это сказки, -неодобрительно заметил датчанин, - скорее всего, они просто умерли. От цинги, от голода. Хотя раньше в Гренландии было теплее, - добавил он, - даже рожь выращивали.

– Как в Роаноке, в Виргинии, - вспомнил Петя рассказы матери, - где тоже люди исчезли, поселенцы. Они жили в колонии, основанной сэром Уолтером Рэли, другом Ворона, нашего предка. Еще до Джеймстауна, до времен, когда Бенджамин-Вулфы в Америке обосновались. Следов тех людей тоже не найдешь.