Чтение онлайн

– В любом случае, - разозлился Макс, - я ее больше не увижу, никогда. Забудь о ней. Тебе надо убить императора и найти Любовь.

Он взял раннего извозчика. Макс велел ехать окольными дорогами, не заглядывая в центр города. Любой жандарм обратил бы внимание на простонародный наряд Макса, на смазные сапоги, и дорогой саквояж. Сапоги Макс прихватил в той же деревне. Обувь невыносимо жала, однако он велел себе терпеть.

Закрытых экипажей на стоянке не нашлось. Макс решил: «Придется потерять время. Впрочем, я никуда не тороплюсь». Он смотрел на медленно просыпающуюся Москву, и думал о Любови.

– А если вернуться в «Яр?» - спросил себя Макс: «Может быть, они что-то знают, помогут ее найти? Хотя она, наверное, их тоже обманула. Представилась вымышленным именем».

Макс, было, подумал, что нарвался на авантюристку, но потом хмыкнул:

– Она вернула все драгоценности, кроме кольца. Значит, у нее были какие-то чувства. Есть, - поправил он себя, - есть чувства. Надо просто не отчаиваться. Ты ее найдешь, обязательно, - Макс понял, что для этого и хочет остаться в Москве.

Переехав в село Коломенское, Техник с Халтуриным сообщили Максу свой адрес, городской почтой. Они делили скромную комнату, с маленькой верандой. Макс застал их распивающими чай. На деревянном столе стояла шахматная доска, лежали какие-то книги. Волк рассердился:

– Развели здесь дачный отдых, как будто тиран убит.

Он прошагал прямо к столу. Саша удивился: «Товарищ Волк, вы написали, что...»

– Это была ложная тревога, - Волк опустился на простой табурет:

– Чаю мне налейте. Пришлось выехать из гостиницы, но сейчас все безопасно. Товарищ Техник..., - он увидел, как Саша подался вперед и повторил себе:

– Фанатик. Он пойдет с бомбой куда угодно, хоть под колеса императорской кареты ляжет. Это мне только на руку, - Волк собирался, оказавшись в Санкт-Петербурге, познакомиться с бывшей содержанкой покойного пана Крука. Через нее, он хотел добраться до любовницы императора. Ему надо было узнать привычки Александра изнутри, влезть, как говорил Волк молодежи, в шкуру приговоренного к смерти человека. Когда его спрашивали, как он предугадал, что герцог Экзетер окажется в особняке семейства Кроу, Волк пожимал плечами:

– Тщательное наблюдение. Мы поняли, что эти люди ему близки. Он доверяет этой семье, и не будет опасаться их дома. Тем более, пропали дети. Такие события, - рассудительным тоном замечал Макс, -очень сближают. Похороны, венчания, крестины..., Одной бомбой вы сможете не только избавиться от приговоренного к смерти человека, но и внести страх в остальных..., - Волк, молча, пил чай. Он, коротко, объяснил Технику и Халтурину, что от них требуется.

Раскрыв саквояж, Волк вручил Халтурину план охраны донбасских шахт Штолле:

– Я уверен, что у вас все получится. Отправляйтесь на пригородном поезде в Курск. Оттуда доберетесь до Харькова. В тех местах вы все изучили, - он потрепал Халтурина по плечу, - с прошлой диверсии, на железной дороге. Вы, товарищ Техник, - распорядился Волк, - будете ждать меня и товарища Кассандру в Твери. Я не хочу покидать Москву, пока император здесь.

С ним не спорили. Волк руководил операцией. Он одолжил, у Техника бритву, с наслаждением помылся и переоделся в его твидовый костюм. Ботинки юноши Волку тоже жали, но меньше. Он махнул рукой:

– Ничего. Встречусь с Кассандрой, отправимся с ней в Москву. Заберу багаж с вокзала, обоснуемся в дешевом пансионе. После смерти пана Крука не нужно привлекать к себе излишнего внимания, -Волк, до отъезда из Москвы, хотел выяснить, кто такая, на самом деле, Любовь Григорьевна.

Он проводил Техника и Халтурина до переправы через реку, пожав им руки. Волк направился вверх по заросшему травой берегу. Кассандра, как сказали товарищи, сняла комнату на приличной даче, не у крестьян. Не было девяти утра, но солнце пригревало. На темной, тихой воде, виднелись лодки рыбаков. Волк наклонился и сорвал травинку:

– Жаль, конечно, что пана Крука, вернее, его страсть к малышке, больше не использовать. Однако, в столице много пожилых ловеласов. Выберу кого-нибудь, близкого к царю, и прикажу Кассандре его соблазнить, - Волк понял, что в покушении на императора надо использовать смертников:

– Только так мы его убьем, - он шел, прикусив крепкими зубами травинку, - если сами станем безжалостными, лишимся чувств..., Марта стреляла в своего зятя, я в свою тетю. Вот у кого надо учиться. Если бы Марта была с нами, я бы императору не позавидовал, - он остановился и прищурился. Вдали, в нежной дымке, виднелись купола кремлевских соборов.

– Мы перестроим Москву, - сказал себе Волк, - сделаем ее коммунистическим городом, избавимся от трущоб..., - он вспомнил многоцветные купола, мощные стены и представил себе тысячи людей, идущих по обновленной Красной Площади, с флагами и цветами. Он стоял, засунув руки в карманы пиджака, и видел светлые волосы Любовь Григорьевны, голубые глаза, слышал низкий, ласковый смех:

– Она была русская, - сказал себе Волк, - ни одна иностранка не смогла бы так притворяться. Кроме кузины Марты..., - он велел себе не вспоминать о женщине. Волк был уверен, что она умерла, или арестована.

Кассандра снимала комнату в изящном, деревянном доме, построенном в русском стиле. В саду, цвела сирень. Волк, пройдя по дорожке, увидел открытую дверь. У Кассандры был отдельный вход. Он, мимолетно, улыбнулся:

– Она сделает все, что я ей скажу. Не то, что..., - он сжал зубы, так больно было думать о Любовь Григорьевне:

– Потом я брошу малышку. Пусть ползает на коленях, - он поднялся на террасу, где стояли плетеные кресла, - пусть умоляет меня вернуться..., Как они все. Только одна..., - Волк провел рукой по белокурым волосам, - она одна..., - Макс ногой распахнул дверь. Он увидел, что Кассандра одевается.

Девушка, в шелковых панталонах и рубашке, стояла посреди комнаты, зажав в руках нижние юбки. Черные, тяжелые волосы были распущены по спине, на белоснежной шее Волк заметил золотой, скромный крестик, и старый, потускневший, тоже золотой медальон. Она только успела открыть рот. Волк, отбросив саквояж, захлопнул дверь, и грубо притянул ее к себе за руку. Девушка сразу, покорно, опустилась на колени, стягивая рубашку, смотря на него снизу вверх, преданными, большими глазами.

– Он меня любит, - Хана задрожала, - он вернулся ко мне, рискуя жизнью..., Он писал, что ему грозит опасность. Я все, все сделаю ради него..., - она вспомнила слова бабушки: «Все случится тогда, когда ты этого захочешь».

– Я хочу, - попросила Хана, когда затрещал шелк ее панталон, когда она стояла, уткнувшись лицом в стол, мотая головой, комкая какие-то ноты:

– Хочу ребенка, от него. Прямо здесь, прямо сейчас..., С ним…, Сашей ничего такого не было, никогда…, - она сдавленно завыла, застучав кулаком. Волк усмехнулся углом рта и усадил ее на стол, раздвинув стройные ноги.

– К весне она родит, - вспомнил он, - женщина, ради своего ребенка, пойдет на все, привяжет к себе бомбу..., Соблазнить какого-нибудь старика она и так сможет. Ничего страшного..., - девушка часто задышала, обнимая его, вцепившись зубами в плечо, разрывая рубашку. Хана почувствовала на губах вкус крови. Девушка простонала: