Чтение онлайн

— Он сейчас в Бискайском заливе должен быть где-то, ну, если все хорошо, — тихо сказала сестра и Степан ласково проговорил: «Ну, вот такая судьба у жены моряка, дорогая моя, что уж теперь делать. Пошли, где там ваша камбала, надеюсь, мне хоть пару кусков оставили».

— На кухне пообедаем, — Марфа распахнула перед ним дверь и добавила: «Завтра тогда уже Мирьям к дону Исааку отвезешь, да?».

Степан подошел к окну и взглянул на тихий, темный двор усадьбы Кроу. «Я тебя попросить хотел, — он помедлил, — съездим к ним вместе, ладно? В тот раз, как мы в Лондоне были, Эстер одна туда ходила».

Он повернулся и добавил, увидев удивление в глазах сестры: «Я сына их убил, Марфа, хоть и я — это я, — угол рта чуть дернулся, — но даже мне, иногда, бывает тяжело».

— Конечно, Степа, — ответила Марфа и стала накрывать на стол.

— Ты булочки ешь, — улыбнулась Марфа, наливая брату кофе, — это, оказывается, Мирьям вчера испекла, так что тебе можно.

— Они вкусные, надо же, — удивленно сказал Степан. «Что, Питер, ушел на работу уже?»

— Да, он там завтракает, со всеми, а девчонки, — Марфа махнула рукой, — пока умоются, мы с тобой и закончим уже. Так вот, с Федей и Лизой все хорошо, пока в Польше они, а потом в Италию собираются, может, и к нам доедут. Я им отправила письмо, через дона Исаака, младшая сестра Эстер твоей, оказывается, замужем в том же городе, где они живут.

Степан вспомнил высокую, черноволосую девочку с прозрачными, серыми, отцовскими глазами, и тихо сказал: «Время-то как летит, я ее ребенком еще знал, когда мы на Святой Земле были».

— А про Тео так ничего и неизвестно, пропала, — Марфа поджала губы и отвела взгляд куда-то в сторону.

— Если бы ты тогда послала ее ко мне, в Лондон, этого бы не случилось, — сердито проговорил Степан.

— Знаешь, я все-таки мать, — после долго молчания ответила сестра, — и я помню, Степа, каким ты тогда был. Что, скажешь, принял бы ее дитя, как свое, и стал бы воспитывать?

— Тогда — нет, — тяжело вздохнув, ответил Степан.

— Ну вот, — Марфа налила себе еще кофе. «А сейчас — где ее искать? Сибирь, Степа, она большая, и татары эти там еще, — женщина чуть поежилась. «Я уж и похоронила ее, Степа, а все равно — иногда ночью просыпаюсь и кажется мне, что жива она — вот только где?».

Степан заметил одну, маленькую слезу, что блеснула в морщинке под зеленым глазом, и нежно проговорил: «Помнишь же, от Писания сказано, Марфа — как непостижимы судьбы Его и неисповедимы пути Его! Может, и найдется Тео.

— От Павла же это, — удивилась женщина, — можно тебе разве такое читать?

— А кто сказал, что я это читаю, — Степан поднял бровь, — я все Писание наизусть помню, дорогая сестра, не могу же я из головы его выбросить, — он улыбнулся.

— А ты еще удивляешься, что Майкл в священники подался, — задумчиво сказала сестра, убирая посуду. «На себя посмотри».

— Я не удивляюсь, — кисло ответил Ворон, — просто можно было это как-то по-людски сделать, вот и все. Мне, между прочим, предлагали на Святой Земле остаться, дальше учиться, но уж больно я море люблю, я бы не смог без него, — он встал и велел: «Все, корми девочек, и пойдем, мне еще с нашим общим знакомым надо встретиться, и кое-куда съездить, по делам, я потом вернусь с тобой, лошадь возьму, оттуда потом кто-нибудь пришлет ее.

— Откуда? — непонимающе спросила Марфа.

— Оттуда, — ответил брат и вышел.

Джон посмотрел на графа Ноттингема, что сидел напротив и поинтересовался: «Что это ты так рано из деревни явился, тебе только на следующей неделе отплывать?»

Фрэнсис вздохнул и сказал: «Я приехал делать предложение».

— Надеюсь, не мне? — Джон распахнул окно и улыбнулся: «Если дожди не зарядят, нас ждет отличная осень. Спасибо, что сказал мне, а то некоторые сначала венчаются, а потом уже, — лет этак через десять, — об этом сообщают». Он постоял какое-то время спиной к Фрэнсису и граф подумал: «Господи, сколько ж ему лет? Да, семьдесят в этом году, они же ровесники с моим отцом покойным, воевали вместе, во Франции. А так — если не знать, лет пятьдесят дашь, не больше».

— Прямо сейчас ты ее никуда не увезешь, — так и, разглядывая собор, заметил Джон.

Ноттингем, было, открыл рот, но разведчик, повернувшись к нему, устало опустился в кресло: «Да видел я, как ты на нее смотрел, видел».

— Может, мне ее матушка еще откажет, — пробормотал мужчина, глядя на старую, пыльную шпалеру, что висела на стене. «Это же времен короля Генриха еще, наверное, — он вдруг поймал себя на том, что улыбается.

— Да не откажет тебе никто, на себя посмотри, — Джон усмехнулся. «Ты же у нас красавец, как Испанец, во время оно. Да еще и с титулом, и с землями кое-какими. Только, дорогой мой Франческо, не можешь ты вот так жениться, ты у нас уважаемый римский гражданин, надо все это обставить, — разведчик подумал, — изящно.

— Придется вам, конечно, два раза венчаться, ну уж ладно. Я ее в следующем году отправлю в Париж, под крыло к дяде Матье, — Джон еле сдержал улыбку, — а тот ее пристроит к пресловутой мадам де Лианкур в свиту. Там и встретитесь, ну, якобы.

— Понятно, — угрюмо ответил Фрэнсис. «А ты уверен, что там безопасно, все-таки король Генрих…

— Ну, дядя твоей невесты за семью свою кому угодно глотку перережет, не то, что королю Генриху, — заметил Джон и вдруг посерьезнел: «Но насчет Испанца, Фрэнсис, — ты даже ей не имеешь права о нем говорить. Об Испанце в этой стране знают трое — ты, я и ее Величество, и пусть так и будет. Как его воспитанник, кстати, этот мальчик, Хосе? Ну, тот, которого, он в Лиме подобрал, сирота?

— Учится, — Фрэнсис улыбнулся. «Очень способный юноша, года через три уже в университет отправится, в Болонью. Врачом хочет стать».

— Ладно, — Джон поднялся, — у меня тут еще встреча, а ты иди к своей будущей теще, она тебе понравится. И смотри, ты на хорошей девочке венчаешься, дочери Корвино, не обижай ее.

— Никогда, — твердо ответил Ноттингем, — пока я жив.

— И загляни ко мне на той неделе, — велел Джон, когда граф был уже в дверях, — я тебе письмо Констанцы отдам.

Полли высунулась из своей комнаты и спросила: «Ну что?».

— Он тебя в Париж отправит, к дяде, — мрачно ответил Фрэнсис, — ты там осторожней только, хорошо?

Девушка оглядела пустой коридор, и быстро поцеловав жениха, сказала: «Заходи ко мне, я сейчас закончу с твоими документами, и отправимся к матушке, вместе».

— Что-то я боюсь, — признался Ноттингем, устраиваясь на простом табурете. Полли присела к нему на колени и, прижавшись щекой к плечу, сказала: «Милый мой граф, тебе тридцать семь лет, взрослый мужчина, чего ты боишься?».

— Я никогда еще не делал предложения, — ответил Фрэнсис, целуя ее руку — с ловкими, смуглыми, испачканными в чернилах пальцами. «Убивать — убивал, документы воровал, печати подделывал, ранили меня…

— Сколько? — озабоченно спросила Полли.

— Два раза, еще, когда мальчишкой был, по глупости, — отмахнулся Фрэнсис. «Даже в кораблекрушении пришлось побывать, а вот — предложения — не делал».

Полли потянулась за холщовыми нарукавниками, и рассудительно сказала: «Ну, вот и научишься заодно, мой дорогой граф».