Чтение онлайн

Уже подходя к дому Кардозо, глядя на стройную спину Марфы, что вела за руку девочку, Степан вспомнил простой медный крестик и темные, грустные глаза отца Джованни.

— А если жив он? — подумал Ворон. «Я же ему солгал тогда — может быть, он так и погиб где-нибудь, не узнав, что у него есть дочь? Да где же искать его теперь — если я у Джона спрошу, то придется все рассказывать, до конца, а я этого не смогу сделать, — он вдруг поймал себя на том, что тянется за шпагой.

— И мальчик этот, сын Мендеса, их внук — Степан на мгновение замедлил шаг, — как же он тогда плакал, бедный, в костер тянулся, а потом кричал: «Мама! Мамочка!» — а она уже мертвая лежала, в пыли. Где он сейчас? Тоже умер, наверное, — он вздохнул, и, догнав сестру, сказал: «Кажется, мы и пришли».

Дон Исаак сам открыл дверь и радушно сказал: «Проходите и сразу за стол, все вместе».

— Мы позавтракали, — запротестовала Марфа.

— Знаю я ваши завтраки, — заметила пожилая, еще красивая женщина, появившись из-за спины мужа. «Ребенок с утра должен есть горячее, да и вы, миссис Марта, тоже, вы же кормите еще».

— А откуда курица? — спросил Степан, усаживаясь за стол.

— Понимаете, — Кардозо смешливо откинулся на спинку кресла, — это моя семья тут живет по личному приглашению ее Величества, а вообще — ну, как вам сказать, все же у нас тут порт, много народу приезжает, некоторые задерживаются. На какое-то время, — Кардозо принялся за еду и добавил: «Если бы вы, рав Авраам, тут подольше пробыли, я бы вас сводил кое-куда в субботу с утра. Миньян у нас давно есть и даже более того. Гораздо более. Видите, и курица тоже появилась».

— Мы для вас сундук упаковали, — добавила Хана Кардозо, — и в Плимут его отправим завтра.

Там все моими руками приготовлено, на этой кухне. Только сразу все не ешьте, ладно? — жена дона Исаака улыбнулась, и Степан почувствовал, что краснеет.

— Да зачем? — смущенно сказал он.

— Ну, — заметила женщина, — кто вам там еще такое на стол подаст?

— Спасибо, — искренне ответил Степан.

— А ты не думай, Мирьям, у нас тут весело, мы не всегда вдвоем с доньей Ханой, — обратился Кардозо к девочке. «Мои сыновья младшие поблизости живут, у нас пятеро внуков, так что будет тебе с кем поиграть, да и миссис Марта тоже по соседству. А потом выучишься на акушерку, и мы все будем тобой гордиться, и отец твой тоже!»

— Конечно, — нежно сказал Степан и обнял дочь, сидевшую рядом.

После завтрака женщины пошли разбирать вещи Мирьям, а дон Исаак, закрыв дверь в столовую, сел, и тихо сказал: «Я не хотел при жене, она до сих пор…, плачет иногда, хоть почти десять лет прошло. Вы же были там, да? Нам Эстер сказала, что его убили мгновенно.

Он ведь не страдал?

— Не страдал, — ответил Степан, вспомнив фонтан крови, брызнувший из простреленной глазницы Мендеса. «Не страдал, дон Исаак».

Кардозо вздохнул и, помолчал, проговорил: «Я только жалею, что его без нашей земли похоронили. У вас есть она, рав Авраам? Или дать вам с собой?»

— Есть, — Степан на мгновение закрыл глаза, представив маленький холщовый мешочек.

«Спасибо, дон Исаак».

Уже в передней Мирьям бросилась ему на шею, — отчаянно, и прошептала: «Папа, милый, береги себя, пожалуйста, возвращайся ко мне!».

— Следующим летом, — весело сказал Степан. «Приедем с Ником и будем тебя катать на лодке, пока твоя морская болезнь окончательно не пройдет!»

Дочь рассмеялась, стирая слезы со щек, и поцеловала его — нежно.

— Ты иди, — велел Степан Марфе, когда они уже стояли у ворот усадьбы. «Я встречусь кое с кем, и потом сам лошадь заберу, не буду тебя беспокоить. Присматривай за Мирьям, ладно?».

— Да хранит тебя Господь, Степа, — вдруг, почти неслышно, проговорила Марфа. «Да хранит тебя Господь». Она еще постояла на обочине, глядя на его жесткую, прямую, в черном камзоле спину, а потом он скрылся в полуденной толчее и Марфа, пробормотав: «Ну, не помешает» — перекрестила его, — напоследок.

— А что ты собираешься пить на корабле? — поинтересовался Джон, глядя на то, как Степан открывает пиво.

— Женевер и ром, — усмехнулся Ворон. «Ты не думай, у меня и в те времена они всегда на борту были, а уж сейчас — тем более».

— Так, — Джон проглотил устрицу и одобрительно заметил: «Тридцать лет сюда хожу, и ни одной испорченной не попадалось. Сначала о делах. Твой старый знакомец Себастьян Вискайно жив и здоров.

Степан побледнел и процедил: «Ну, это ненадолго».

— Был бы очень рад, если бы это получилось, — Джон заказал еще бутылку вина, и, поймав взгляд Ворона, рассмеялся: «Если бы ты видел, как покойный король Генрих пил, ты бы так на меня не смотрел.

— Так вот, о Вискайно — он сейчас в Акапулько, женат, двое детей. Ну, это то, что я знаю. На западном побережье Мексики, у меня никого нет, и очень жаль — именно туда приходят галеоны из Манилы. Ходят слухи, что Вискайно там очень отличился, и король Филипп решил послать его в Картахену — организовывать оборону города на случай нашего нападения.

— Которое, уж поверь мне, состоится, — Ворон поднял бровь. «Там, конечно, не так много золота, как в Веракрусе на складах, но тоже достаточно, чтобы порадовать ее Величество.

Ну и головой капитана Вискайно тоже».

— Ты там за сыном следи, — внезапно сказал разведчик. «Он у тебя молодой мальчик, горячий еще, мало ли что».

— Прослежу, — пообещал Степан и, вытерев пальцы салфеткой, потребовал: «Давай шпагу мою».

Джон протянул ему клинок и Ворон, рассматривая высеченных на эфесе наяд и кентавров, спросил: «А откуда ты знал, что я понравился Белле?».

— Вспомнил…, - пробормотал разведчик. «Служанка ее, Пепита, на меня работала. Она тогда вернулась в опочивальню, легла на кровать и сказала: «Пепа, я только что встретила мужчину, за которым готова пойти на край света».

— Хорошо, — Степан взял салфетку и протер эфес. «А что она мне понравилась?»

— Я же видел твой взгляд там, в кабаке портовом, — рассмеялся Джон.

— Нику отдам, — сказал Степан, пристегивая шпагу. «А себе найду простую, без, — он улыбнулся, — мифических созданий.

— Я могу сразу ее в Плимут отправить, — предложил Джон.

— Нет, она мне еще тут понадобится, — ответил Ворон. «А вот шкатулку можешь туда посылать, впрочем, погоди, — он откинул крышку и порылся в письмах, — вот это я должен вернуть.

— А остальные? — удивился разведчик.

— Остальные некому возвращать, — тихо ответил Ворон, пряча под камзол сложенный, выцветший листок бумаги, исписанный мелким, изящным почерком.

— Стивен, — Джон внезапно побледнел.

Ворон встал и, наклонившись к его уху, прошептал: «Пусть это станет еще одной вещью, которую ты забыл, хорошо?»

Джон кивнул, и нарочито спокойно спросил: «У тебя ведь еще одно дело в Лондоне осталось, да?».

— Да, — Степан повернулся к нему, — личное дело. Прощай, — он протянул разведчику руку, — и спасибо тебе, за все.

Он вышел, из подвальчика, наклонив почти не поседевшую голову, и Джон, все еще стоя, потянувшись за вином, залпом допив кубок, пробормотал: «Вот оно как, значит».

Ноттингем взял Полли за руку и сказал: «Вот так, и никуда не отпущу. Народа на улице много, мало ли, еще толкнет кто-нибудь».