Чтение онлайн

— Я тут два раза в день пешком хожу, — рассмеялась девушка и вдруг спросила, глядя на его светлые, играющие золотом в осеннем солнце волосы: «А почему ты решил, ну, — она кивнула на неприметный дом сзади.

— Я младший сын, — со вздохом ответил Фрэнсис. «Мы тут все большей частью такие. Ну, или как свояк мой будущий — что там, на севере, на болотах делать? Море тоже не каждому по душе, да и у повстанцев в Нижних Землях не все воюют. Вот и получается, что сюда приходим.

Тем более наш общий знакомый и мой отец друзьями были. Потом мой старший брат умер, бездетным, вот титул мне и достался. Но ты не бойся, — Фрэнсис остановился и нежно посмотрел на Полли, — там совсем не опасно. Я сижу в курии, и больше ничего. Видишь, пятнадцать лет уже просидел.

— А если что-то надо сделать? — тихо спросила Полли.

— Ну, — Фрэнсис рассмеялся, — для этого есть другие люди. Мы с тобой будем все подготавливать, а они — делать. Так безопасней. Роберт ко мне пару раз приезжал, другие тоже. Хотя Роберт последние годы дорабатывает, потом они с твоей сестрой куда-то в спокойное место отправятся.

— Нет таких мест, — сердито заметила Полли и крепко сжала руку жениха.

— Ну отчего же, — пожал плечами Ноттингем, — в Вене тихо, хотя нет, там с турками война началась, а вот в Копенгагене, в Стокгольме — там спокойно.

— Мой дядя хочет в Копенгаген, — ласково рассмеялась девушка. «Он там когда-то после ранения выздоравливал, ему очень понравилось»

— Твой дядя так удачно дружит с французскими королями, — пробормотал Фрэнсис, — что никто его из Парижа до смерти не отпустит. Ну, надеюсь, он за тобой там будет присматривать.

— Дядя Мэтью, боюсь, меня к себе цепью привяжет, — вздохнула Полли, и, спросила: «А мне чем придется заниматься там, в Риме?».

Ноттингем расхохотался. «Во-первых, я пятнадцать лет ем в трактирах, или у кого-то в гостях…

— Ну, за это ты не волнуйся, — отмахнулась Полли. «А еще?».

Мужчина так посмотрел на нее, что она, заалев, отвернув красивую голову, пробормотала:

«Я о работе говорю!»

— Документы все на тебе будут, — коротко сказал Фрэнсис, — ну и, сама понимаешь, женщины в нашем деле — тоже источник хорошей информации. Предыдущий резидент тканями торговал, ему легче было, а я — чиновник, мне не с руки с любовницами кардиналов встречаться.

— Ясно, — пробормотала Полли, все еще краснея. «Ну, вот и усадьба наша»

— А это не отчим твой? — показал Ноттингем на красивого, высокого мужчину при шпаге, что выезжал на улицу. Гнедой конь коротко заржал, и всадник, поворачивая за угол, оглянулся.

— Нет, Виллем в море сейчас, — ответила девушка. «Наверное, знакомый его, у него много моряков в друзьях».

— Уж больно у него посадка хороша для моряка, — задумчиво проговорил Фрэнсис, — сразу видно, мастер держаться в седле. Ладно, — он сделал глубокий вдох, — пошли, чем быстрее я это сделаю, тем лучше.

Степан сжал поводья и на мгновение вспомнил черные, бархатные, огромные глаза Маши.

«Высокая, какая девочка, — подумал он. «В него. И смуглая, у Маши кожа была, как мрамор.

Господи, взрослая девочка уже. А волосы тоже его — у Маши совсем черные были, как крыло ворона. А глаза — да, ни у кого больше я таких глаз не видел».

Он, было, хотел повернуть коня, но потом, глядя на собор Святого Павла, сказал себе: «Нет, все потом, потом. Вернусь и скажем. Там ждут, да и в Плимут дорога неблизкая».

— Матушка, — робко сказала Полли, постучавшись в кабинет, — тут к вам пришли.

Марфа перевернула бумаги на столе и вздохнула: «Ну, раз пришли, пусть заходят. А ты что так рано из деревни приехала, охота вроде только на следующей неделе заканчивается?».

Девушка покраснела, и, пробормотав что-то, исчезла, пропустив в дверь невысокого, изящного мужчину с белокурыми волосами, в отлично сшитом камзоле серого бархата, отделанном серебром. Марфа посмотрела на алмазы, что украшали эфес его шпаги, и сказала, поднимаясь: «Здравствуйте, я Марта де ла Марк, рада вас видеть. У вас ко мне какое-то дело?».

Фрэнсис откашлялся и, глядя на красивый, высокий, с уже заметными морщинами лоб, вдыхая запах жасмина, ответил: «Меня зовут Фрэнсис Говард, граф Ноттингем, миссис де ла Марк, и я пришел попросить руки вашей дочери».

— Вы вместе с сэром Робертом в тюрьме сидели? — розовые губы улыбнулись, и Фрэнсис, облегченно выдохнув, рассмеялся.

— Какая красивая осень в этом году», — Ворон оглянулся и, вдохнув запах леса, погладил влажный мох на стволе дерева. «И погода вроде хорошая стоит, до Кариб должны легко дойти. Ну, мало ли что, конечно, но все равно — справимся». Золотая, рыжая листва устилала землю. Вдалеке, на берегу реки, виднелась крыша дворца.

Степан услышал чье-то легкое дыхание, и оглянулся — это был олень, еще молодой, с белой грудью. «Не бойся», — улыбнулся Ворон и протянул руку. Олень потыкался в нее носом и посмотрел на него нежными, темными глазами.

Сзади раздались почти неслышные шаги. «Марфа тоже так ходит, — вдруг подумал Ворон.

«Как рысь».

— Вот и я, — сказал Степан.

Она встала рядом — высокая, тонкая, в белом атласном платье, расшитом серебром. Рыжий парик был перевит алмазными нитями.

— Я приехал поздравить тебя с днем рождения, — Ворон чуть улыбнулся. «Седьмого сентября, на той неделе было. Возьми, — он достал из кармана зеленую, оправленную в золото жемчужину, — пусть она будет у тебя. Я ее не носил с тех пор, как…, В общем, почти тридцать лет, — он чуть помолчал и положил подвеску на ее ладонь.

— Спасибо, — тихо сказала она, вздернув острый подбородок. «Ты же, наверное, попросить за кого-то хочешь?»

— Хочу, — согласился Ворон. «Выпусти Рэли и его жену из Тауэра, пусть сидят в деревне, ладно?»

— Я не люблю, когда женятся без моего разрешения, — сухо ответила женщина.

— Я два раза женился, и оба — без твоего разрешения, — пробормотал Ворон.

— Не на моих фрейлинах, — тонкие, в алой помаде губы чуть улыбнулись. «Ладно. Хоть бы ты раз за себя попросил».

— А что мне просить? — красивая бровь взлетела вверх. «Истинно, благ Господь был ко мне все это время, и нечего мне больше желать, — тихо проговорил Степан. «И вот еще, — он достал из-под камзола письмо. «Я подумал, что лучше тебе его вернуть — ну, мало ли что».

— Это еще почему? — подозрительно спросила женщина, и, приняв письмо, чуть вздохнула.

«А впрочем, тебе виднее — ты всегда поступал так, как хотел».

— Нет, — заметил Степан. «Если бы я тогда поступил, как хотел, ты бы на престоле не сидела, сама знаешь». Он увидел, как дернулась щека женщины, тут же добавил: «Прости, пожалуйста. А вот теперь я опять попрошу — если со мной что-то случится…, У меня же дочь, она ребенок еще, я ее сейчас у Кардозо оставил, у этого купца».

— За него ты тоже просил, как я помню, — женщина усмехнулась. «Мог бы и не говорить, мы о ней позаботимся. А с твоими письмами что делать? Их там семь».