Чтение онлайн

– Так, есть Marquee… – он указал на красно-белую вывеску, – но там играют джаз… – Аарон Горовиц вздохнул:

– Ты бы мне еще предложил потанцевать венский вальс. Джаз для стариков, вроде дяди Меира. Мама тоже любит джаз, – прибавил юноша, – что и понятно, в ее возрасте… – Аарон Майер прищурился. В пробке стоял знакомый, спортивный, двухместный Bentley, цвета голубиного крыла. Номерная табличка сообщала: «MOZ ART»:

– Тупица чуть ли не сотню гиней за нее выложил, – вспомнил Аарон, – но что ему делать, в Сохо… – на пассажирском сиденье он заметил знакомый профиль:

– Я его видел. Он ходит на выступления поэтов, на открытые репетиции, в театрах. Мистер Тоби Аллен, журналист. Откуда он знает Тупицу… – машина свернула на закрытую стоянку, со щитом: «Только для посетителей клуба «Фламинго». Аарон повернулся к кузену:

– Выгребай серебро, нас ждет самое модное место Лондона. Там, как у вас в Гарлеме, никто не интересуется возрастом, только плати…

Они направились к пурпурному канату, где скапливалась небольшая очередь.

Мистер Тоби Аллен заранее взял отдельную кабинку, в части «Фламинго», куда не допускались обыкновенные посетители. Бархатные, витые веревки окружали подиум, обтянутый золоченой тканью. Крепкие ребята, при галстуках, жующие американскую жвачку, в случае нужды кратко объясняли подвыпившему патрону, что все места в особой зоне заняты.

На подиуме предполагалось танцевать, однако с галереи редко кто спускался вниз. Широкую лестницу подсвечивали прожектора, гремела лучшая в Лондоне акустическая система. Хорошенькие девчонки, в пышных юбках, на каблуках, таскали наверх ведерки с колотым льдом, с бутылками французского шампанского. На подносах шевелились живые устрицы, на галерее слоился дым кубинских сигар.

По соседству шла большая игра в покер, в кабинках обсуждали дела немногословные ребята, редко вылезающие из переулков Ист-Энда:

– Гангстеры, как говорят в Америке… – Филби отпил шампанского, – мой старый знакомец, мистер О’Малли, то есть мистер Горовиц, ловил их, до нашей встречи в Испании. Теперь он занимается совсем другими вещами… – Филби прилетел из Бейрута, где он, якобы, представлял британские газеты, в Лондон, под предлогом встреч с редакторами.

Моцарт, как обычно, проглотил наживку:

– Он больше не уговаривает меня стать его европейским агентом, – Филби усмехнулся, – я ему объяснил, что не могу покинуть Ближний Восток, из-за работы… – Филби, в скором времени, намеревался уехать из Бейрута совсем в другую сторону. Задание, полученное из Москвы, было кратким и ясным:

– Лубянка подбросила крючок, его светлости, – Филби, внимательно, следил за большим, полутемным залом, – мне надо удостовериться, что мистер Джон на него клюнул… – Филби понятия не имел, что за фальшивку подсунули герцогу Экзетеру, однако об этом ему знать и не требовалось. Отчитавшись о работе в Бейруте, сдав финансовые документы, он, словно невзначай, зевая, пролистал папку с внутренними циркулярами. Даже в его отсутствие, документы, аккуратно, складывались в лоток для входящей корреспонденции.

Он читал ровные, машинописные строки:

– Воздушный коридор с базы королевских ВВС в Бьюкене, направление, Лервик, пятнадцатое декабря… – новая база в Бьюкене использовалась для личного самолета Ее Величества, – возвращение в Бьюкен и Лондон, шестнадцатого декабря. Пассажиры, на отрезке Бьюкен-Лервик, трое, на обратном пути, один… – Филби обнаружил, что в Лервике двоих пассажиров будет ожидать еще одна машина.

В шифровке из Москвы намекнули, что речь идет о полете его светлости в Россию:

– Но, кажется, он туда отправляется не один, а с мистером Ягненком. Интересно, кто их сопровождает? Наверное, кто-то из аналитиков, с этажа Х. Если бы я еще знал, кто они такие… – о пребывании полковника Горовица в Лондоне Филби узнал от Моцарта. Подопечный обрадовался звонку:

– Моя жена сегодня занята на сцене, – Филби слушал ленивый голос юного гения, – а я намеревался провести вечер в компании нашего кота и Гварнери. Я закажу столик, мистер Аллен. Я уверен, что у Скиннера, то есть Берри, найдется для нас местечко… – Филби не хотел появляться в дорогом ресторане на Патерностер-Роу, кишащем адвокатами и дельцами из Сити:

– Нет, нет, Генрик, позвольте мне, – запротестовал мистер Аллен, обходительный человек, – вы теперь лондонец, но окажите мне честь продолжить экскурсию по Сохо… – Моцарт подхватил его у Мраморной Арки. Филби не хотел думать, сколько стоит спортивная машина юнца, с сиденьями итальянской кожи:

– Ему едва исполнилось двадцать, а у него перстень с бриллиантами, золотой портсигар и пятикомнатная квартира, с видом на Кенсингтон… – Филби видел афиши рождественских концертов, в Альберт-Холле:

– Он успел три раза слетать в Америку, где его чуть ли не на руках носили. Впрочем, наверное и носили… – Моцарт не преминул похвастаться британским гражданством:

– Паспорт мне выдали за день, – улыбнулся юноша, – впрочем, моя жена британка. От израильского гражданства я, конечно, отказываться не собираюсь… – Филби подозревал, что Моцарту доставили новый паспорт прямо на дом:

– Он гений, лучший молодой музыкант Европы, а то и всего мира. Британцы понимают свою выгоду… – Моцарт рассказал о приватных концертах, в Букингемском дворце, Белом Доме и Ватикане:

– Мне предлагают годовой ангажемент в Америке… – он уверенно, легко вел машину, – с отличным условиями. Моя жена пока ведет переговоры, она не хочет надолго оставлять Ковент-Гарден… – фотографиями жены подопечного увешали все газетные ларьки у метро. Рождественский номер британского Vogue вышел со съемкой молодых звезд кино и театра:

– Адель Майер-Авербах, прима Ковент-Гардена… – девушка, в роскошном вечернем платье, в длинных перчатках, надменно улыбалась, опираясь о балюстраду мраморной лестницы:

– У них деловой брак, – решил Филби, – сошлись они романтическим образом… – Моцарт рассказал о бегстве из Будапешта, – но то время миновало. Она его на четыре года старше, оперные певицы всегда толстеют. Скоро он начнет посматривать в сторону девушек его возраста… – одну из таких девушек Филби увидел на танцевальном полу заведения. Он, в общем, не обязан был нянчиться с Моцартом:

– Я узнал все, что мне было нужно, мы могли распрощаться, но, как на грех, появилась его родня… – Филби не хотел, чтобы Моцарт видел кузенов: