Чтение онлайн

– Мальчишек я много раз видела… – она сглотнула, – у мужчин, то есть у него, Иосифа, все устроено так же, только больше… – насколько больше, Густи не знала. Книжка рекомендовала женщине воспользоваться ломтиком лимона:

– Но это замужним… – травка кружила голову, – а у меня еще ничего не случалось. Тетя Марта мне все рассказала, тоже два года назад, но к той поре я прочла книжку… – сухие губы коснулись краешка ее рта:

– Не увлекайся… – его голубые глаза заблестели, – оставь немного и мне… – когда они курили кальян на ковре, с яблочным табаком, привезенным Иосифом, кузен предложил обосноваться, как он сказал, в более удобной манере. Низкий диван Густи купила на блошином рынке в Кэмдене. Пауль заново обтянул мебель лиловым бархатом:

– У тебя настоящее логово… – Иосиф зарылся в скандинавское одеяло, среди вышитых подушек, – как у бедуинов, в пустыне… – отдав самокрутку, Густи залпом допила коньяк:

– Помнишь, как мы встретились в первый раз, на Синае… – она наклонилась над юношей, каштановые волосы упали вниз, – я прилетела в Израиль с папой и мамой Лизой. Ты мне показывал пустыню, мы видели песчаного кота, ты убил змею… – голова Густи легла ему на плечо, – ты меня спас, ты такой смелый… – на Брук-стрит метались фары одиноких машин. От него пахло пряностями, он привлек ее к себе:

– Помню, но ты была маленькой девочкой… – неслышно зашуршала молния на ее платье, – а сейчас ты выросла… – щелкнула застежка ее бюстгальтера:

– Мы поженимся, – уверенно подумала Густи, – он сделает мне предложение. В такси он шептал, что приехал в Лондон ради меня. Он думал обо мне, все эти годы. Он писал мне, я храню все его конверты… – девушка встряхнула головой:

– Я католичка, но это неважно. Сейчас новое время. Иосиф, все равно, ничего не соблюдает, а Шмуэль вообще станет священником. Мы поселимся в Израиле, у нас родятся дети… – путаясь в платье и чулках, она лихорадочно целовала Иосифа:

– Я не хочу больше ждать. В первый раз ничего не бывает, все так говорят. Иосиф сделает все, что надо. Он меня старше, он будущий врач… – сильные руки обняли ее, Густи низко застонала:

– Я люблю тебя, так люблю… – окурок скатился на ковер, диван отчаянно заскрипел:

– Иди ко мне… – шептал Иосиф, – иди, милая. Я ждал тебя, так ждал… – приникнув к нему, девушка счастливо закрыла глаза.

В салоне Бентли пахло виргинским табаком и эссенцией жасмина.

Большие руки Волка спокойно лежали на отделанном орехом руле, светился зеленый огонек радио:

– Здравствуйте, – бодро сказал диктор, – сегодня пятница, тринадцатое декабря. В Лондоне пять утра, прослушайте новости этого часа. Автомобилисты оценили преимущества скоростного шоссе, открытого на прошлой неделе премьер-министром Гарольдом Макмилланом. Наш корреспондент взял интервью у мистера Ромни, жителя Престона, ежедневно пользующегося новой дорогой…

Тонкая рука, в замшевой перчатке, покрутив рычажок, приглушила гнусавый голос мистера Ромни. Марта носила короткое пальто, темного твида, отделанное соболем и скромную юбку, ниже колена. Искоса бросив взгляд на Волка, она откашлялась:

– Самолет уходит в субботу вечером, из Бриз-Нортона в Балморал. В резиденции Ее Величества нас ждет деловой ужин, а в воскресенье мы летим в Лервик… – сначала Марта хотела вернуться из Лервика в Лондон:

– Я собиралась провести Рождество с детьми, – напомнила она себе, – но так и получится. Я просто прилечу в Британию чуть позже. Дядя Джованни и Клара здесь, Теодор-Генрих и Густи взрослые, да и близнецы помогут… – сыновья Эстер, вместе с Аароном Горовицем, улетали в Израиль до нового года:

– Новый год они встретят в Париже, и отправятся дальше, в Рим. Надо по возвращении посидеть с Кларой, над рождественским меню. Надо связаться с Fortnum and Mason, позвонить в Плимут, миссис Берри, насчет доставки индеек… – птицу и окорок они заказывали у Берри. На ферме под Плимутом ресторатор разводил старинные породы гусей, индеек и свиней.

Марта думала о ветчине в медовой глазури, не желая возвращаться мыслями к прокуренному кабинету верхнего этажа, на Набережной:

– Прилюдно я ему ничего не сказала, надо сказать сейчас… – Марта все смотрела на мужа, – но что говорит, когда и так все ясно… – услышав, что Волк собрался лететь в СССР, его светлость обрадовался:

– Отлично. У тебя русский родной. Ты знаешь страну, как свои пять пальцев, включая и зоны… – начальник МИ-6, сэр Ричард Уайт, добавил:

– Мы говорили о вашем участии в миссии, мистер Волков, но вы не военный, не государственный служащий. Мы не имели права предлагать вам пойти на такой риск… – Волк усмехнулся:

– Я сам себе предложил. Со времени моего побега из СССР прошло двенадцать лет, но я не забыл, как стрелять… – Марта постучала сигаретой о стальную пепельницу:

– В общем, теперь я полечу с вами в Стокгольм, провожу вас и вернусь… – Волк открыл рот, она помахала рукой:

– Не спорь. И его светлость, и Дик, то есть сэр Ричард, считают, что Филби не имеет никакого отношения к русским… – проехав мимо Парламента, Волк свернул на север, к Мэйферу, – но береженого Бог бережет, как ты выражаешься. Если он, случайно, увидел какие-то сведения, касательно миссии… – Волк прервал ее:

– Ты говорила, что все наглухо засекречено. Даже со стороны американцев о полете знает едва ли пять человек, включая президента Эйзенхауэра и твою матушку… – Марта позвонила матери по защищенной линии, из своего кабинета. Брат и отец ночевали в Сиэтле:

– Они на выходные приезжают, – объяснила мать, – Пете надо учиться. Ничего, впереди рождественские каникулы, накормлю их до отвала, что называется… – выслушав Марту, она отозвалась:

– Что я могу тебе сказать, милая? Ты знаешь, что он винит себя за арест Рауля. Пусть летит, ты его не остановишь… – Марта и сама это знала, – но проводи их до Стокгольма, удостоверься, что Лубянка не села им на хвост, учитывая недавнее, норвежское фиаско…

Марта уверила мать, что так и сделает:

– Сабина совсем оправилась, – добавила она, – я тебе пришлю все новые фотографии. То есть папе, на его городской ящик… – отец выстроил особняк в Сиэтле, купив два соседних участка:

– Рядом я возведу галерею и офис нашего ателье, – вспомнила Марта веселый голос, – все достанется Петьке, когда он подрастет, а галерея отойдет в подарок городу… – сквозь шум дождя до Марты донесся вздох матери:

– Пришли, пожалуйста. Кроме фотографий, мне никак семью не увидеть. Вы приезжаете, Меир тоже, но с острова мне больше не выбраться… – залаяла собака, что-то зашипело:

– Пират Второй потерял терпение, – рассмеялась мать, – я жарю лосося на гриле, на террасе. Он выпрашивал кусочек, но решил, что сам поймает рыбу… – Марта, внезапно, ласково сказала: