Чтение онлайн

– Я предпочитаю выбор своего друга. Он знаток оперы, у вас отличные голоса… – мальчик подхватил саквояж и портплед австрийца. Портье посмотрел вслед сильной спине, широким плечам гостя:

– Лихтенштейн сохранял нейтралитет, но по господину Ритбергу видно, что он не отсиживался дома. Австрийцев принимали в вермахт и СС… – портье напомнил себе, что прошлое господина Ритберга его не касается.

Ожидая друга, австриец ходил в музей и плавал в отельном бассейне, с целебными водами. Он, несколько раз, заказывал разговоры с Цюрихом, с некоей адвокатской конторой, и с частным номером, в провинциальном швейцарском городке:

– В Лихтенштейн он не звонит, – подумал портье, – но ведь он может жить и в Швейцарии… – даже получив новые документы, отказавшись от личины сеньора Массимо Ланге, Феникс не расстался со своим именем. Так его называла мать:

– И Цецилия тоже… – он стоял у панорамного окна номера, выходящего на Дунай, – она совсем скоро будет здесь…

Получив весточку из Англии, Феникс, сначала хотел, немедленно отправиться в Банбери. Только соображения осторожности заставили его не покидать континент. Он не сомневался, что проклятый герцог Экзетер, он же фальшивый герой вермахта Фриц Адлер и фальшивый танкист Нойман, принудил Цецилию выйти за него замуж:

– Он и Эмму мог изнасиловать в Берлине, летом сорок четвертого, – решил Феникс, – бедняжка просто не сумела мне о таком рассказать. Она замкнулась в себе, а я навязал ей проклятого Муху, которого она никогда не любила… – Феникс считал себя виновным в смерти сестры:

– Но я воспитываю Адольфа, как собственного сына, – думал он, – мальчик считает мать героиней рейха, валькирией, отдавшей жизнь на жертвенный алтарь… – Феникс оставил племянника под надежной охраной лично отобранных, бывших членов СС. Он искал и находил тех, с кем сражался на войне:

– Больше никаких Нойманов, никаких неприятных сюрпризов, – он отпил токайского, – безопасность превыше всего… – днем он услышал новости о студенческой демонстрации:

– Ерунда, пошумят и разойдутся, – заметил он соседу по столику в ресторане, австрийскому дельцу, – в их возрасте я тоже посещал митинги… – митингами Феникса были собрания союза нацистских студентов и торжественные сожжения книг евреев и коммунистов:

– Адольф слушает меня, раскрыв рот, – довольно вспомнил он, – мальчик, наконец узнал, чей он наследник… – каждое лето Феникс увозил племянника в горы.

Они бродили по безлюдным тропам, ночуя в маленьких пансионах, или ставя палатку. Феникс рассказывал Адольфу о былом величии Германии, о победном шествии воинов рейха по Европе, о подвигах его семьи, о служении фон Рабе героически ушедшему из жизни фюреру. Мальчик знал имя своей матери. Феникс объяснил, что теперь, из соображений безопасности, он пользуется только прозвищем:

– Но тебя зовут Адольф Гитлер, – сказал он племяннику летом, – послушай, как ты появился на свет… – ребенок, зачарованно, прошептал:

– Я посмертный сын фюрера, дядя Макс… – Феникс кивнул:

– Именно. Твой отец отдал жизнь ради великой Германии, теперь его миссия перешла к тебе… – допив токайское, он вздохнул:

– Мальчик проводит дома последний год. В двенадцать он поедет учиться в закрытую школу, под Цюрихом, где учились я и Отто. Но ко мне присоединится Цецилия, у нас появятся собственные дети… – Фениксу не хотелось думать о герцоге Экзетере:

– С ним я еще рассчитаюсь. Он расскажет, что случилось с 1103, и где мой старший племянник… – Феникс запретил Рауффу подробно расспрашивать малышку:

– Не надо вызывать у нее излишних подозрений. Она нужна, чтобы подманить проклятого мистера Холланда. Почему я его не убил, в Венло… – радио в номере настроили на венскую волну. Покрутив рычажок, Феникс услышал треск:

– Коммунисты блокируют западные передачи, – понял он, – когда приедет Цецилия, надо выбираться отсюда. Студенты студентами, но не стоит ждать появления русских танков. В сорок пятом я улетал из города под их залпы. Я тогда увозил в рейх товарища барона. С ним и его женой я тоже увижусь, обещаю. Кстати, малышка Вальтера здесь… – он видел программу конкурса музыкантов, – но ее я не трону… – готовясь к поездке в Будапешт, он подумал вызвать на подмогу Рауффа:

– Ерунда, – сказал себе Феникс, – мне надо только встретить Цецилию и отвезти ее домой, в Швейцарию. Тем более, Вальтер в сентябре отправился в Египет, вместе с Доктором. Его девочка пошла в школу, в Пунта-Аренасе… – Адольф и Клара обменивались письмами. Фениксу нравилась дочь приятеля:

– Она хорошо воспитана. Из нее выйдет настоящая арийская женщина, как из Цецилии… – он понял, что волнуется. Он мог назначить рандеву и в Вене, но Феникс считал себя обязанным выполнить данное двенадцать лет назад обещание:

– Вряд ли нам удастся попасть на Балатон, с этими беспорядками, – недовольно понял он, – ничего, я отвезу Цецилию в Тоскану, на итальянские озера… – на той стороне Дуная зажигались огни, над городом играл ясный закат:

– В бинокль, я бы мог разглядеть балкон своей бывшей квартиры, – понял Феникс, – рядом парламент, где собрались тысячи человек. Надеюсь, Цецилия приедет. Она не может не приехать, она меня любит, она ждала меня, двенадцать лет… – Феникс провел рукой по гладко выбритой щеке:

– Она меня узнает. Я изменился, но не слишком. Она поймет, почему я так сделал… – чтобы занять голову, он взялся за черный, с резинкой блокнот. В музее Феникс не увидел не только погибших в Валгалле картин, но и кое-каких других холстов:

– Русские натащили себе трофеев, – он налил себе кофе, из серебряного кофейника, – венгры вряд ли получат их обратно. Но, как я и обещал, Цецилия обретет свой алмаз… – забрав кольцо из сейфа в Цюрихе, Феникс привез драгоценность в Будапешт. Лазоревый камень заблестел искрами, в свете заходящего солнца. Ладонь дрогнула. Он, с неожиданной неуверенностью, протянул руку к телефону:

– Наверное, портье, опять с этим концертом… – Феникс откашлялся: «Слушаю».

– Госпожа Сечени к господину Ритбергу, – церемонно сказал портье, – вы спуститесь, или гостья пройдет в номер… – сердце Феникса отчаянно заколотилось:

– Пусть, – выдавил он, – пусть госпожа Сечени поднимается.

Неожиданным образом оказалось, что лучше всех по-немецки говорит именно Шмуэль. Венгерский парень, его ровесник, сидевший за рулем машины, где разместили передвижную радиостанцию, заметил: