Чтение онлайн

Венгры не обыскивали их с Цецилией. Синий алмаз висел на цепочке, на шее, надежно спрятанный под накрахмаленным воротником рубашки, египетского хлопка. Браунинг лежал в кармане итальянской замшевой куртки. Даже в темноте, Феникс узнавал дорогу:

– Впрочем, какая темнота, светло, как днем… – на мосте установили колонны грузовиков, белый свет фар метался по воде Дуная. Над остроконечными башенками парламента полыхало зарево:

– Туда нас не повезут. Там, кажется, идет бой, а в этом районе они блокировали улицы, рассеяли демонстрантов… – машина проехала классические колонны и портик Национального Музея:

– Товарища барона я подобрал не здесь, а у музея художественного, в конце проспекта Андраши. Должно быть, я сейчас увижу прежнее место работы… – Феникс опомнился:

– Там русские, там показываться нельзя… – автомобиль миновал поворот к зданию радио. Феникс заметил на обочинах остовы сожженных автомобилей, темные тени трупов. На тротуары осыпалась штукатурка, машина виляла между камнями:

– Здесь стреляли танки, – понял он, – опять я оказываюсь в Будапеште во время уличных стычек. Но сейчас у меня нет под рукой Мухи и легкого самолета… – даже с медленной ездой, до проспекта Андраши, оставалось едва ли четверть часа.

Они пересекли площадь, с гостиницей «Астория». По правую руку вздымалась в ночное небо неосвещенная громада синагоги Дохани. Он ласково погладил руку Цецилии:

– Бедняжка, она дрожит. Ничего, в машине всего три человека. Главное, дождаться подходящего момента… – старший офицер сказал что-то по-венгерски. Феникс ожидал, что машина повернет направо:

– Там более широкие улицы, это безопасней. Нет, они решили срезать дорогу, поехать через бывшее гетто… – автомобиль помчался вперед. У подъезда, на углу улицы Доб, стоял потрепанный форд, с табличкой «Такси». За рулем курил коротко стриженый, темноволосый парень, на тротуаре громоздился багаж:

– Все бегут из города… – Феникс надеялся наткнуться на баррикаду, или отряд повстанцев, – сейчас я разберусь с мерзавцами, и мы тоже уйдем на запад… – у него не оставалось времени искать доктора Горовиц или ее мужа:

– Ладно, все потом… – пальцы сомкнулись на рукояти браунинга, – сейчас надо спасти Цецилию… – рядом с маленьким сквером, возвышался завал, из разломанной мебели, ящиков, камней и вывороченных, трамвайных рельс. Офицер что-то закричал шоферу, лобовое стекло поползло трещинами:

– За баррикадой сидят восставшие, – почти весело подумал Феникс, – что нам очень на руку… – толкнув Цецилию на пол, выхватив пистолет, он открыл огонь.

Залив в стальной термос крепкий кофе, Эстер вручила его Циле:

– В городе ты садись за руль, так меньше шансов, что вас остановит госбезопасность… – доктор Горовиц помолчала, – вы все с иностранными паспортами, но лучше не лезть на рожон. Генрику восемнадцать, его ровесники сейчас строят здесь баррикады… – Цила уцепилась за край кухонного стола:

– Тетя Эстер, но вам нельзя оставаться в городе. Где вы достали машину и это… – она кивнула на рукоять пистолета, торчащую из кармана жакета доктора Горовиц:

– Машину я угнала, – спокойно ответила женщина, – таксист бросил форд на улице, ключи валялись на сиденье… – Эстер надеялась, что ни Цила, ни дети не заметят подсохших капель крови, на полу форда:

– Пистолет я взяла в том самом месте, куда должен был приехать Авраам… – она вздохнула: «Но не доехал». Эстер застала продавца в комиссионке, на краю еврейского квартала, одной ногой за порогом:

– Я не намереваюсь здесь торчать, – признался ей бывший уголовник, – золота у меня хватит, чтобы добраться до австрийской границы и перейти ее… – Эстер получила от него надежный, бельгийский браунинг. Она сунула в сумочку Цилы пакет с американскими долларами:

– Вам я оружия не даю. Вы с Генриком умеете стрелять, но вам надо, как можно быстрее, оказаться в Вене. Вас выпустят из страны, вы иностранные граждане… – Эстер помогла Циле вытащить из квартиры чемоданы:

– Всего пять часов дороги, сейчас почти полночь. На рассвете они подъедут к границе. Карта у них есть, бензина в машине достаточно… – Эстер все проверила. Адель всхлипнула:

– Тетя Эстер, а что случится со Шмуэлем, с дядей Авраамом… – завыл старомодный лифт. Эстер, спокойно ответила:

– Ничего не случится. Я их найду и вывезу из страны. Не теряйте времени, нигде не останавливайтесь. В Вене немедленно пошлите телеграммы, в Лондон, в Мон-Сен-Мартен… – оказавшись на улице, Эстер прислушалась:

– Выстрелы на севере. Там проспект Андраши, повстанцы могут пойти маршем, на здание госбезопасности… – она не хотела думать, что муж и сын могут быть арестованы:

– У русских давние счеты с Авраамом. Впрочем, и со мной тоже… – она прикоснулась губами к влажной щеке Адели:

– Не волнуйся, все будет хорошо. Думаю, тетя Марта и дядя Джон прилетели в Вену. Я больше, чем уверена, что повстанцы ведут подпольную трансляцию, по радио… – Эстер заметила, как мимолетно похолодели темные глаза девушки:

– Если бы он меня любил, – подумала Адель, – он бы попытался попасть в Будапешт. Он знает о восстании, знает, что я здесь. Дядя Максим вернулся за тетей Мартой в СССР, хотя для него это было смерти подобно, а дядя Мишель искал тетю Лауру в тылу нацистов. Джон меня не любит, никогда не любил, я для него только игрушка… – она приникла головой к твердому плечу Эстер:

– Тетя, вам тоже надо уехать… – в голубых глазах играли отсветы редких, уличных фонарей. Эстер покачала головой:

– Я не двинусь с места, пока не вытащу отсюда моего мужа и сына, милая. Тетя Цила бы тоже так поступила, да и любой, на нашем месте… – она велела Генрику:

– Вылезай из-за руля, и вообще, садись на пол. Не стоит, чтобы тебя видели, пока вы не покинете город. Гварнери с тобой… – Тупица похлопал по скрипичному футляру:

– Тетя Эстер, я пронес скрипку через пять границ… – он слегка улыбнулся, – я с ней никогда не расстанусь… – Эстер вспомнила маленького, бледного мальчика, в стылой варшавской квартире:

– Я его лечила, от воспаления легких, пятилетним ребенком. Дора умерла, а он выжил. Он прошел через гетто и Аушвиц, он кочевал по Европе, на его глазах погиб отец. Он обязан жить дальше, иначе и быть не может. Он никогда не узнает правды, о Самуиле, как Тиква не узнает правды о своем отце. Все закончилось, пусть дети живут спокойно… – она усадила Цилу вперед:

– Через мосты вас не пропустят, езжайте окраинами… – Эстер поцеловала ее, – все, отправляйтесь… – Цила схватила ее руку:

– Тетя Эстер… – доктор Горовиц повернула ключ в замке зажигания: