Чтение онлайн

– Волк считает, что я права… – она всмотрелась в лист блокнота, – он просто очередной швейцарский воротила. Незачем гоняться за тенями. Надо думать о выживших, об Эйхмане, Барбье и Рауффе… – она коснулась цепочки на шее, где висело серебряное распятие:

– Теодор-Генрих знает о втором крестике, помнит о кольце со змейкой. Но мы пока не получали от него весточки, мы понятия не имеем, что с ним случилось… – в блокноте Марта написала разборчивым почерком: «Саломея Александровна». Она понимала, зачем покойной Ционе понадобилась Лада:

– Лада отправила письмо на цюрихский ящик, якобы подруге Ционы… – номера ящика девушка не помнила, – Циона хотела найти Макса, вырваться из СССР… – по мнению Волка, Лада не была связана с Комитетом:

– Только косвенно, что называется, – заметил он жене, – историю с соблазнением Мишеля Циона придумала от начала до конца. Ей надо было покинуть СССР любой ценой, включая убийство Лады… – Марту беспокоила грусть в голубых глазах девушки:

– Она рассказала о Ционе об ухаживаниях Мишеля, но она явно что-то скрывает… – медсестра и врач вышли из палаты Лады с закрытым лотком:

– Заживление идет отлично, – весело сказал доктор Марте, – дня через два я разрешу нашей подопечной вставать и ходить… – Марта вспомнила тихий голос Лады:

– Я сказала месье де Лу, что люблю другого человека. Это, действительно так, мадам… – девушка сглотнула, – он остался в СССР, то есть в Восточном Берлине. Комитет о нем ничего не знает, он инженер, бывший заключенный. Он работает над космическим проектом… – Марта толкнула дверь палаты. Умытая и причесанная Лада полусидела на подушках:

– Она похожа на Цилу, – поняла Марта, – у Цилы тоже волосы золотились, словно нимб…

Рука девушки, с чашкой кофе, задрожала:

– Мадам… – Марта ей не представлялась, – вы ведь русская… – она натолкнулась на холодный взгляд зеленых глаз. Неизвестная женщина напоминала фотографии Александра Даниловича Горского:

– У нее похожий очерк лица, такой же подбородок и лоб, – поняла Лада, – она не из эмигрантов, у нее нет акцента…

Не отвечая, женщина прислонилась к стене. Белый халат прикрывал хрупкие плечи в твидовом костюме от Шанель. Она носила нитку жемчуга и лаковые лодочки на низком каблуке:

– Вы русская, – Лада сделала еще одну попытку, – поверьте, если я вернусь домой, в Москву, я никогда ничего не скажу, ни о вас ни об остальном… – она понимала, как глупо звучат ее обещания:

– Я не могу прятаться. Узнав, что я оказалась в СССР, Комитет меня немедленно арестует. Я больше никогда не увижу товарища Котова… – женщина неожиданно поинтересовалась:

– Как зовут инженера, вашего возлюбленного… – Лада непонимающе сказала:

– Я уверена, что вы о нем никогда не слышали. Котов, Леонид Александрович Котов. Мадам, пожалуйста, когда я могу вернуться домой… – Лада вздрогнула:

– Почему она так побледнела? Я вижу, что она знает товарища Котова. Но как такое возможно… – женщина швырнула на одеяло цветные снимки:

– Вы мертвы, мадемуазель Яринич, мертвы и похоронены. Вот ваша могила, фото церемонии. Советский Союз, вернее, министерство иностранных дел, получил соответствующее извещение… – фотографии выскальзывали из пальцев Лады:

– Когда я могу вернуться домой, мадам… – она подняла залитое слезами лицо. Женщина обернулась на пороге палаты: «Никогда».

В Тегеле, на базе французских военно-воздушных сил, Armee de l’Air, готовили отменный кофе. Ожидая прибытия рейса из Парижа, Марта, не желая отвлекать летчиков, сначала хотела спуститься в кафе главного здания аэропорта, больше напоминавшего сарай.

Полковник Арно фыркнул:

– Там всем заправляют немцы, мадам. Боши понятия не имеют о хорошем кофе. Позвольте, мадам, я за вами поухаживаю… – начальник базы лично сварил ей эспрессо в итальянской машинке, и взбил молоко в пену:

– Пирожных от Фошона здесь не дождаться, – подмигнул ей Арно, – однако берите круассаны. У нас неплохие кондитеры. Один паренек до армии, работал под началом месье Жироля в Aux Charpentiers. Может быть, мой друг Маляр привезет нам трюфелей от Фошона. В России мы с ребятами по ним скучали… – Арно летал в эскадрилье «Нормандия-Неман». Полковник неплохо знал русский язык:

– Он и с покойным Вороном служил в начале войны… – Марта жевала воздушный круассан, – а кофе здесь действительно отличный…

До посадки Sud Aviation Caravelle, прилетающей из Парижа, оставалось четверть часа. Самолеты выстроились в очередь на взлет на новой, бетонной полосе Тегеля:

– Мы пользуемся популярностью, – гордо сказал Арно, – в Темпельхофе нет места для разгона. Тамошний аэропорт строили до расцвета реактивной авиации. Подумать только, мадам, еще десять лет назад никто не мог поверить, что реактивными двигателями оснастят обычные пассажирские самолеты… – Марта кивнула:

– Я помню, как вы расширяли Тегель при блокаде Западного Берлина. Но теперь… – она прикинула, – полоса стала еще длиннее… – Арно указал на карту базы:

– Три километра. Сегодняшний парижский рейс экспериментальный, с одним пассажиром, то есть Маляром…

Визит заместителя министра культуры Франции считался приватным, в документах о нем не упоминали. Начальник Марты, глава Секретной Службы, сэр Ричард Уайт позвонил парижскому коллеге, генералу Гроссену, в Службу Внешней Документации:

– Во дворце довольны операцией, М, – заметил ей по телефону сэр Дик, – ее величество пригласит вас с мужем в Балморал, когда вы вернетесь… – Марта вздохнула:

– Операция еще не закончена. Актриса… – так они называли Ладу, – молчит, а нам надо, чтобы она разговорилась… – обсуждая новости с Волком, Марта пожала плечами:

– Насчет Котова, то есть Эйтингона, она не врет. Она действительно понятия не имела о его настоящих занятиях. Подсадная утка не рассказала бы о их связи… – курить Волку пока не разрешали, но позволили спуститься в маленький госпитальный сад. Оглянувшись на служебную дверь отделения, он вынул из пальцев жены сигарету:

– Не рассказала бы, – отозвался Максим, – но ты понимаешь, что нельзя отпускать ее в СССР… – прищурившись от солнца, Марта плотнее замотала вокруг его шеи шарф: