Чтение онлайн

– Бабье лето бабьим летом, а воспалением легких рисковать не следует, будущий королевский адвокат, – ласково сказала она, – мальчишки тебя ждут дома. То есть мальчишки и девчонка… – Полина не отходила от Марты:

– Миссис Мак-Дугал слишком суровая, – подумала Марта сейчас, – с хозяйством в Мейденхеде она отлично справляется… – экономка переехала в загородную усадьбу, – но Полине нужна ласка. Она не мальчишка, не подросток… – наследный герцог ничего не говорил. Замечая тоску в прозрачных глаза мальчика, Марта понимала, что Маленький Джон тоже ждет возвращения отца:

– Он считает, что надо скрывать чувства, как Джон это делал, то есть делает… – упрямо повторила Марта, – я верю, что он жив…

Она пекла с Полиной печенье, ездила на концерты в Квинс-колледж, возила юную леди Холланд с подружками, Лаурой ди Амальфи и Луизой Бромли, в кино и на дневные представления театров:

– Она совсем не похожа на Циону, – поняла Марта, – как и Фрида в Израиле. Фрида характером больше напоминает Эстер, а Полина настоящая Тони, только маленькая… – девочка собиралась стать журналистом. Полина учила испанский язык:

– Она бойко по-русски трещит, как и Маленький Джон, – вспомнила Марта, – а Густи вообще звучит так, словно она родилась в России, то есть в Прибалтике… – переехав на этаж Х, под крыло Марты, племянница рвалась в Советский Союз, однако девушку пока посадили на аналитику открытых источников:

– Если она литовка, пусть сначала выучит язык, – заметила Марта начальнику, – хотя мы можем сделать ее военной сиротой, выросшей в русском детском доме… – решение о дальнейшем задании Густи они пока отложили:

– Насчет смерти Меира, – вздохнула Марта, – мама позвонит Деборе, а я скоро прилечу в Америку по работе, поддержу ее… – Марта не сомневалась, что Даллес захочет лично услышать подробности гибели полковника Горовица. Стоя у окна кабинета, она прищурилась:

– Кажется, Каравелла. Хорошо, что под руку подвернулся пробный рейс Air France… – регулярное сообщение между Орли и Тегелем открывали в следующем году, – не пришлось тратить деньги налогоплательщиков… – Марта была щепетильна и предпочитала пользоваться коммерческой авиацией:

– Когда я летаю частным образом, – усмехнулась она, – то есть в отпуск, где я не была со времен гибели Констанцы и Степана. Мы с Кларой тогда повезли детей в Саутенд на неделю… – в госпитальном саду, нырнув под накинутое на пижаму пальто Волка, она согласилась:

– Мадемуазель Ладе хода на восток больше нет. Она видела меня и тебя, она может нас описать. Даже если Эйтингон ее сюда и не посылал, если это инициатива Ционы, то он не преминет ухватиться за такую возможность… – услышав предложение жены пригласить в Берлин Мишеля, Волк задумался:

– Может быть, это и сработает, – заметил он, – однако ты уверена, что у них ничего… – он повел рукой. Марта пожала плечами:

– Он, хоть и коммунист, но верующий католик, порядочный человек. Лаура инвалид, у них растет сын. Мишель никогда не бросит семью, но нам надо разговорить мадемуазель Ладу, объяснить, кто такой на самом деле товарищ Котов… – Мишель вез в Берлин заверенные показания Гольдберга о событиях в Требнице, и аффидавиты покойных Констанцы и Степана об их жизни в СССР:

– Мне она не поверит, а бумагам и Мишелю может… – шасси коснулось полосы, Каравелла выбросила парашют за хвостом, – по крайней мере я на это надеюсь…

Марта отставила чашку:

– Большое спасибо за кофе, полковник. Я встречу Маляра у трапа, по соображениям безопасности… – пожав Арно руку, она спустилась по витой лесенке к ожидавшей ее армейской машине.

Госпиталь предоставил Марте небольшую палату, превращенную ей в подобие кабинета. Внутренняя дверь отделяла комнату от супружеской спальни, как весело думала женщина:

– Волк соскучился, – на губах цвета спелой черешни, заиграла легкая улыбка, – он почти год меня не видел. Хватит… – Марта стряхнула пепел, – больше я его никуда не отпущу. Пусть готовит документы, выступает на процессах. В Южную Америку он не отправится, он не знает испанского языка… – Марте казалось, что деверя и остальных беглых бонз СС надо искать именно там. После консультаций с мистером Визенталем и его центром по розыску бывших нацистов, она укрепилась в своей уверенности:

– Барбье никуда оттуда не уезжал… – Марта избегала думать о зимней ночи в Буэнос-Айресе, – а сейчас к нему присоединился Эйхман… – центр мистера Визенталя несколько раз извещали, что Эйхмана, или похожего на него человека видели в аргентинской столице:

– Моссад предупрежден, они все знают… – белокурая, с легкой проседью, голова Мишеля склонилась над снимками, – они хотят начать операцию следующей весной… – Маляр откашлялся:

– Как я понимаю, об исходе дела… – он положил ладонь на фотографии, – пока никто не подозревает… – Марта заметила старые пятна краски на длинных пальцах. Перехватив ее взгляд, Мишель усмехнулся:

– Я, хоть и директор другого музея, но из Лувра меня по старой памяти не выгоняют. За мной сохранили кабинет. Я занимаюсь с Пьером, учу его реставрации. В Эколь де Лувр, куда он пойдет, хорошая школа, но руки у парня из нужного места растут, пусть приучается к нашему делу… – Мишель с сыном работал над разрозненными страницами часослова двенадцатого века из собрания аббатства Святого Винсента в Санлисе:

– Я надеялся на какие-то документы от Маргарет, дочери рыцаря Джона Холланда, – признался он Марте, – однако твой предок не оставила после себя ничего, кроме отрывка письма… – Марта разлила кофе:

– Сигурд, ее сын, воевал на Руси, вместе с мечом, а о дочери ничего не известно… – Мишель пожал плечами:

– Ничего. Пергамент обрывается, мы даже не знаем, где она жила… – он отхлебнул крепкий эспрессо:

– Статью на таком скудном материале не напишешь, я имею в виду, о дочери. Статья о Маргарет уже вышла… – Мишель привез Марте оттиск с автографом. Открыв портсигар, Марта поправила его:

– Дело еще не закончено, дорогой Маляр. Как и с твоими занятиями, невозможно написать и опубликовать статью, не имея на руках подлинника картины или гравюры. Нам нужен подлинник, то есть правда от мадемуазель Лады… – Мишель помолчал:

– Ты думаешь, что рисунок Ван Эйка тоже сохранился? Если Максимилиан выжил, если он где-то в Южной Америке… – голубые глаза блеснули холодом, – надо его найти. Не только из-за рисунка, но и потому, что он должен предстать перед судом… – Мишель понял, что только открытый процесс над фон Рабе поможет Лауре:

– Таблетки сделали свое дело, угрозы самоубийства больше нет, однако она замкнулась в себе. Теперь, когда и Хана уезжает, дома кроме Пьера, никого не останется… – с Аароном Майером Мишель встречался в городе. Лаура не потерпела бы сына Клары в квартире: