Чтение онлайн

– Викинг на нее тоже клюнет, – успокоил себя Саша, – и вообще, кто бы не клюнул… – старшая Левина оставалась в Москве:

– Пусть спокойно учится. Она не физик, она историк. Для нее у нас тоже найдется задание, только позднее… – Саша не хотел приближаться к Викингу. Он хорошо разобрался в материалах проваленной норвежской операции:

– Физика мне никак не изобразить. Викинг далеко не дурак, он меня раскусит. Куколка будет под моим присмотром, но я сохраню дистанцию… – Саша вспомнил об обещании навестить Журавлевых:

– Я хотел поехать в Новосибирск на машине… – он почесал висок, – отправлю Надежду Наумовну на восток самолетом. Она меня подождет. Возьму в Куйбышев гитару, поиграю Журавлевым с Мартой… – думая о Марте, Саша всегда ласково усмехался. Генеральша написала, что девочка получила конверт от Гагарина:

– Открытку организовал Михаил Иванович. Марта с ней не расстается, кладет ее под подушку… – Саша почувствовал прикосновение детской, холодной лапки, с пятнами от чернил:

– Перчатки надень, Мышь, – нарочито строго сказал он, – ветер пока зимний… – перегнувшись через перила Дворцового моста, Марта слушала треск ломающихся льдин:

– Ледостав, – вспомнил Саша, – еще зябко, но понимаешь, что скоро весна. Имя у Марты тоже весеннее… – получив букетик мимозы, девочка сунула нос в желтые соцветия:

– Не пахнут, – она оживилась, – знаешь, наша система обоняния построена очень интересным образом… – Саша скучал по Мышке, как он звал Марту:

– Ничего, я скоро ее увижу… – в папку подсунули отпечатанный на машинке рапорт о вечернем инциденте в кафе. Саша вспомнил свою драку в суворовском училище:

– Надежда Наумовна правильно поступила, – заметив, что она роется в сумочке, Саша вежливо подвинул девушке пачку «Честерфильд», – прозаик Петров, автор книги «Заводская смена», обыкновенный антисемит… – Саша никогда о прозаике не слышал, но в справке указывалось, что уроженец города Иваново является членом партии и союза писателей:

– Второй участник драки скульптор… – Саша тоже не знал этого имени, – формалист, хотя пишут, что он очень талантлив. Но Никита Сергеевич не любит такое искусство… – фамилия скульптора оказалась настоящей:

– Воевал, тяжело ранен, кавалер орденов… – Неизвестный в протоколе указывал, что девушка никакого отношения к драке не имеет:

– Рыцарь… – Саша тоже щелкнул зажигалкой, – защищает женщину…

Женщина невозмутимо курила, рассматривая голые стены кабинета. Тяжелые, темные волосы падали на плечи, она выпускала из пухлых губ колечки дыма. Стройная нога в черных брюках покачивалась. По звонку Саши, Куколке принесли крепкий кофе и тарелку с вафлями. К еде она не притронулась:

– Здесь сахар, – сказала она хрипловатым голосом, – я пью несладкий кофе… – чашку поменяли. Захлопнув папку, Саша услышал тот же недовольный голос:

– У меня идет репетиция, товарищ… – она замялась, Саша молчал, – товарищ работник органов государственной безопасности… – ядовито сказала девушка, – я танцую в ансамбле Моисеева… – Саша поднялся:

– Товарищ Моисеев предупрежден о вашем недомогании, Надежда Наумовна… – он указал на синяк, – пройдемте со мной. Нам понадобится ваша помощь… – Саша не собирался затягивать дело:

– Старшая Куколка здесь. Я объясню Надежде Наумовне, что ей надо делать, и она согласится… – Анну Наумовну отдельная бригада довела до Маросейки, но открыто за девушкой не следили:

– Ни к чему, – Саша запер кабинет, – пока она нужна только для спектакля. Но если Надежда Наумовна заупрямится, мы отправим наряд на Патриаршие Пруды за ее братом… – даже без каблуков, Куколка была лишь немногим ниже Саши. От девушки пахло сладкими пряностями, она независимо вскинула голову:

– Надеюсь, меня потом отвезут домой… – махнув охранникам, Саша нажал кнопку лифта, ведущего в подвалы здания: «Непременно».

Завернутый в бумажную салфетку медовый пирог никто не тронул.

Аню не обыскивали ни в машине, где комитетчики вежливо усадили ее назад, ни в голой приемной, обставленной канцелярской, как о ней думала девушка, мебелью. У нее только проверили паспорт. Аня пожала плечами:

– Пожалуйста, но ваше требование антиконституционно, – она рассматривала скучающие лица неприметных мужчин, – я не видела ваших документов. Я не знаю, кто вы такие и куда меня привезли… – Аня понимала, что она на Лубянке, но не могла сдержаться:

– Они подотчетны закону, как и остальные. Хотя, как говорит Надя, в этой стране один закон, телефонное право… – телефона в комнате, куда ее привели, не было.

Аня изучала плакат на стене:

– Советский суд – суд народа… – судья на картинке, приятный мужчина в костюме, строго смотрел на Аню. Девушка закинула ногу на ногу:

– Павел остался дома один, а он еще подросток. Он выгуляет мопсов, но он будет волноваться, по крайней мере за меня. Надя пошла на репетицию, то есть она сказала, что на репетицию… – услышав о брате, комитетчики уверили Аню, что обо всем позаботятся. Недовольно пробурчав что-то себе под нос, Аня нашла в сумочке сигареты. Выдохнув ароматный дым, она скривила гримасу:

– Позаботятся. Хотя в подъезде круглосуточный милицейский пост, от них не убежишь. Павел и не побежит никуда… – они с сестрой всегда баловали брата. Аня смутно помнила крохотного, похожего на куклу младенца, жалобный плач, звуки выстрелов. Она спрашивала о том дне у сестры, однако Надя только вздыхала:

– Все ушло… – она клала голову на плечо Ане, – но я помню, что мы с мамой ехали на машине… – Аня нахмурилась:

– У меня была французская азбука, я рассматривала картинки. Заурчал грузовик, я сказала:

– Брум-брум! La voiture, maman… – ласковая рука погладила ее по голове:

– У тебя и у Надин тоже будут машины, милая… – в последний год интерната их с сестрой учили вождению. Вместе с паспортами и аттестатами им привезли права:

– Мама сидела с нами и Павлом сзади, за рулем был кто-то другой… – дальше Аня помнила только шум океана, крики, щелчки выстрелов. Запахло сандалом, они нырнули под уютную шинель отца:

– Павел был с нами, мы его не отпускали, – поняла Аня, – наверное, с мамой произошел несчастный случай… – ей надо было отыскать отца:

– Но как искать, – Аня изучала знакомые черты на плакате с Лениным, – имя Наум может оказаться такой же фальшивкой, как и фамилия Котов… – девушка разозлилась:

– Обставился ложью, теперь и концов не найти. Но если его не расстреляли, – Аня задумалась, – если он жив, он бы начал нас искать… – она была в этом уверена. Отпив крепкого кофе с сахаром, она ткнула окурком в привинченную к столу пепельницу:

– Но не ищет. Может быть, мама просто… – Аня поискала слово, – была для него развлечением. Он привез ее из Европы после войны… – девушка хмыкнула: