Чтение онлайн

Георг холодно улыбнулся, сейчас его бывшему учителю стало по-настоящему страшно.

— Что вы чувствуете, когда кто-то проникает в ваши мысли, Кайл, не так, когда вам это угодно, а так, когда вы этого совсем не хотите?

— Я чувствую презрение к тем, кто это пытается сделать.

— Разумное чувство, только ощутить вы его сможете не сразу. До свидания, Кайл!

Цепкие мощные потоки проникли в сознание дракона, не взирая на все тщетные, смешные для Георга, попытки остановить их. Новилин схватился за голову и, превозмогая боль, воскликнул.

— Зачем? Что ты делаешь!

— То, что мне нужно, — твердым голосом ответил Георг, холодно взирая на готового во всем ему подчиняться Новилина. — Иди за мной.

Принц пошел за ним следом, друзья молча взирали на них, не в силах сделать ни малейшего движения. Георг повел его к своей комнате, где лежали уже приготовленные вещи.

— Бери вещи! — приказал он. — Теперь иди на балкон.

В коридоре им встретился заместитель министра культуры, тэниец учтиво поклонился им и вежливо передал просьбу своего начальника: помочь Ридане в решении вопроса о модернизации системы образования (этим они решили заняться в первую очередь) при создании новой культурной сферы.

— Приходите через час. Мои друзья, они вынуждены вернуться домой, поэтому могут здесь задержаться. Пока же они… заняты. Передайте им мои настоятельные пожелания помочь вам.

— А вы улетаете уже сейчас?

— Да, мы и так надолго здесь задержались.

— Счастливого пути, — тэниец низко поклонился в знак своего почтения перед принцем Каримэны.

— Благодарю вас, удачи вам в намеченных делах, они достойны высших похвал.

— О, спасибо! — конечно поблагодарил его, но в душе он совсем не разделял странного повеления короля: изменить систему образования, сделать обучение доступным для народа, даже для рабов! Не слыханное для Риданы дело со времен её основания. Тогда, в стране все были равны: и тэнийцы, и эльфы, но потом постепенно произошло расслоение общества, появились богатые и бедные, по большей части эльфы, поскольку им практически не давали нормально оплачиваемой работы, обратно же, в Западную страну эльфов, откуда они пришли, их не пускали, не принимала их и Идэлия. Так, представителям величественного и гордого народа пришлось стать бесправными батраками, которые являлись частной собственностью своего хозяина. Однако полностью имуществом они не являлись: они могли выступить в судах, как свидетели, их хозяев могли наказать за жестокое обращение к ним и тем более за убийство. Детям некоторых из них при наличии специальной грамоты министерства культуры, разрешали учиться в школах. К тому же хозяин реально отвечал за своих рабов: обеспечивал их жильем, питанием, выдавал властям, если они совершали преступления, при этом хозяину вменялся штраф, ведь это означало, что он не смог доглядеть за своим подопечным.

И вот "тихий" король Адельберт издал указ, запрещающий слугам, искренне верным своим господам, клеветать в суде на своих добродетелей; в связи с участившимися случаями грабежей выходить на улицу без свидетельств принадлежности определенной семье, а таковыми свидетельствами могло быть всё, что угодно, ибо это отводилось на рассмотрение самими собственниками. Рабов клеймили гербовыми печатями, одевали им ошейники с надписями полного имени хозяина, аналоги ошейников в виде лент некоторым обвязывали вокруг головы, в лучшем случае, это была повязка на руке. И, наконец, в связи с расширением культурной сферы страны по ряду направлений, детей рабов исключили из школ.

Король молча взирал на плоды своей реформы, считая их истинными, правильными и лишь неожиданный визит Бога Справедливости лишил его сна и покоя. Как всегда, поутру, Адельберт встал чуть раньше завтрака, ожидая своего утреннего кофе, он стал перебирать разбросанные на столе бумаги, как вдруг среди тишины кабинета раздался чей-то голос, негромко, скорее даже тихо. Тэниец окаменел, не сразу он смог поднять голову и посмотреть на своего гостя.

— Здравствуй, Адельберт. Извини за столь ранний визит, но дело у меня, точнее у тебя, не терпит отлагательств. Скажу тебе прямо и определенно: ты переступил равновесную грань, она и так постоянно трещала по всем швам, но сейчас лопнула в одно мгновенье.

Медленно, с ужасом в душе Адельберт поднял глаза и увидел перед собой Великого Бога Справедливости — сознание его едва не помутнело в тот же миг от созерцания такого гостя.

— Освободи всех рабов. Всех! Или я снесу твою страну с лица планеты — она, знаешь ли, никогда меня не радовала, разве что давно, когда я был простым драконом, а тэнийцы народом без собственной земли, — на его красивом юном лице проскользнула легкая улыбка, ласковым голосом, он добавил. — Строй дома, Адельберт, школы, больницы и предупреди своих аристократов о грядущем переделе их имущества. Если очень боишься, а я знаю, ты боишься, то можешь прикрыться моим именем, только… поверят ли тебе?

Последними его словами перед уходом было:

— Знай, рабской Риданы больше нет, пока у тебя есть место, где строить новую страну, не теряй его попусту.

И он исчез, Адельберт долго сидел не шевелясь, и, должно быть, просидел бы еще дольше, если бы в дверь не постучалась служанка.

В спешке и неукротимом стремлении король начал неслыханные обратные преобразования, придворные смотрели на него, как на сумасшедшего и делать что-либо не спешили. Адельберт страшно нервничал, в конце концов, он решил собрать чрезвычайное заседание, что было выполнено на следующий день после того, как драконы в странном порядке покинули Тэнию, так и не оказав им помощи в переустройстве системы образования.

Когда заместитель министра культуры вернулся через час в тот самый коридор, где встретил Георга и Новилина, то услышал доносившиеся из гостиной восклицания.

— Скорей, нужно лететь за ними! — говорил кто-то мужским голосом.

— Зачем он это сделал? Зачем? — чуть не плача говорила девушка.

Кто и что сделал, заместитель боялся и предполагать, поскольку выходило явное и очевидное следствие. Из той комнаты в следующее мгновение вышли остальные трое драконов, которые якобы, по выражению принца, вынуждены были вернуться домой. Они, действительно, торопились, но судя по всему, не в Каримэну.

— Добрый день, уважаемые…

— Извините, — тут же прервал его Митиний, — во имя справедливости в нашем мире, но мы очень спешим. Очень.

— Простите, — следом за молодым драконом извинились девушки.

Все трое спешно проследовали к себе, собрали вещи и отправились в путь, решив лететь в Идэлию, именно туда отправился Георг, обмолвившись в один из разговоров, что отправляется в Чертомир, город-государство жрецов Богини Темных Сил Амнэрис.

Незавидная судьба ждала околдованного невольника, Кайла Новилина, принц гнал его вперед до самой глубокой ночи, не давая отдыха ни ему, ни себе. Георг управлял своим живым средством передвижения, а средство передвижения безропотно подчинялось, утратив своё истинное "я". Георг хотел нагнать ту непредвиденную задержку в Тэнии, не то, чтобы он жалел о помощи, которую оказал Дэвину, скорее он злился на весь порядок Риданы, допускающий такое мерзкое и низкое обращение с разумными существами. И все-таки он не сделал ничего за эти дни, чтобы помочь ей, Руфине, и это страшно угнетало его. Именно страх за неё и злость за свое бездействие заставили его так поступить с Новилиным, с преданным ему драконом — Георг уже буквально боролся с укорами совести. Неизвестно еще, послушались ли его Марго, Митиний и Индира, скорее всего, нет, от одной мысли, что они летят следом и с ними неизвестно что может случиться, в душе Георга холодело. Но начало было положено — отступать некуда, сейчас либо твердость, либо шаг назад. "Видно никогда мне не иметь друзей, все реально боятся меня, а при таких обстоятельствах и будут продолжать бояться. Да, теперь я по-настоящему понимаю Андрея: с тобой общаются, но в душе проклинают и ненавидят, боятся и завидуют. Хотя последнее только от незнания. Кайл, Кайл, сможете ли вы когда-нибудь простить меня, понять?"

Глубокой ночью, близкой к рассвету, Георг велел, наконец, опуститься на ночлег, после долгих раздумий он решил сначала поговорить с Новилиным, и только в случае его окончательного несогласия, продолжать решительные действия. Цепкие мощные крюки постепенно покидали сознание Кайла, неожиданное здравое ощущение мира и собственного состояния дало понять ему, что он долго летел, не по своей воле, и теперь безумно устал, он буквально повалился на землю, едва пришел в себя. Георг не на шутку испугался: уж не перестарался ли он. Он тут же подбежал к Новилину, помог сесть и протянул ему кружку сока, однако невольник не торопился брать её, хотя тяжелое частое дыхание говорило о противоположном сознанию устремлении тела.