Чтение онлайн

Огонь все ближе подступал к Руфине, но времени думать об этом не было, нужно было вернуться. "Надо встать, — твердила она себе, — надо встать и идти туда. Я должна быть с ним!" Сзади, совсем близко послышались голоса солдат.

— Они должны быть где-то здесь!

— Вперед! Не отставать!

Удушливая обжигающая волна воздуха, созданная пожаром, угрожающе усиливала свое действие при каждом шаге Руфины, но останавливаться было нельзя. Превозмогая боль, пелену, надвигающуюся на сознание, она, чуть обойдя полыхающие кусты, вышла на поляну. Если бы не жгучий воздух, она бы вскрикнула. На поляне ее глазам предстала следующая картина: Белорский, отчаянно сжимая голову руками, перекатывался по земле, а в нескольких шагах от нее лежал Георг. Подбежав к нему, Руфина первым делом проверила его пульс. "Жив", — прошептала она, молитвенно закрыв глаза. Только после этого к ней вернулась трезвость мысли.

— Георг, Георг, прошу тебя, очнись! Очнись, нам нужно уходить отсюда, — девушка с каждым словом глотала комки слез, невольно роняя их и на него.

Все звуки окружающего мира почти не достигали его слуха — он скорее видел их, чем слышал, видел как мало осознаваемые колебания воздуха, но вот капля воды, словно упав с огромной высоты, громко упала где-то рядом. И потом он услышал голос, донельзя знакомый, но сил подумать, вспомнить: кому он принадлежал, не было.

— Георг, пожалуйста, открой глаза.

Открыть глаза… Георг не понимал смысла этих слов, сказанных на родном ему языке, но организм помнил, помнил и действовал. Открыв глаза, Георг невольно вскрикнул, сдавленно, приглушенно: внезапно восстановившаяся в его сознании реальность обрушилась на него словно тот волновой поток на Балскове.

— Нет, не уходи, прошу тебя, второй раз вернуться будет сложнее.

Руфина. Он знал, что это она и хотел слышать и видеть ее вновь.

— Можешь встать?.. Я помогу тебе. Нужно уходить: солдаты совсем близко.

Как и только что, первым вспоминало тело, и только потом приходило их осознание. Больше за счет силы воли, чем силы рук, Руфина поставила юношу на ноги, но вот куда следовало идти, в каком направлении, она с ужасом поняла, что не знает. Огонь тем временем почти кольцом окружил их, связанные магической сеткой эльфы кричали, просили о помощи и проклинали, понимая, что помощи этой им не дождаться. И еще Белорский, который неожиданно встал и как-то даже грозновато прохрипел.

— Стойте!

Руфина, не зная, кто действительно перед ними, не на шутку испугалась и если бы к Георгу к тому времени не вернулась часть сил, она бы вместе с ним упала без чувств.

— Не бойся, это… не он, — прошептал юноша.

Руфина недоуменно посмотрела на него, но спорить не стала, к тому же то, что он хоть что-то сказал, уже порадовало ее.

— Что делать, и с одной и с другой стороны солдаты, они схватили всех наших. А если, — девушка указала в сторону эльфа, который теперь, яростно отмахиваясь руками, выкрикивал следующие фразы: "Я не он!", "Прочь!", "Уходите!". — Даже если это больше не Балскове, они-то все равно этого не знают, и решат, что это мы такое сделали с ним.

— Проси Бога Справедливости, — с трудом произнося каждое слово, сказал Георг.

Первое место, что пришло на ум Руфине, была та избушке, в которой они останавливались этой ночью, куда Великий Бог Справедливости перенес их по ее просьбе.

В следующее мгновение на поляне показались солдаты, которые шли, соответственно со стороны Сияющего города. Увиденное заставило эльфов смутиться и испугаться одновременно. Их хозяин явно лишился ума, потому как бегал взад-вперед, обхватив руками голову и отчаянно призывая поверить, что он не тот, за кого его принимают, плюс к этому на земле лежало два обугленных трупа, а большая часть посланного им навстречу отряда тщетно пыталась освободиться от невидимых веревок. Поначалу все решили, что и они потеряли рассудок вслед за магом, но трезвый голос одного из них заставил их отказаться от этой мысли.

— Кто-нибудь знает заклинание магической лески?

— Я знаю, — ответил один из прибывшего отряда, пока же он примеривался к степени наложенной заклинания, командир спросил плененных о том, что здесь произошло.

— Ужас! Кошмар! Видишь, что вон с этим сделали?

Белорский мало что понимал из всего происходящего вокруг него, но эльфы, из страха сомневаясь в этом, все равно боялись. Что если маг не сошел с ума, а только притворяется? Или сошел, но на долго ли? В любом случае они должны были взять его с собой и как можно быстрей сделать это, потому как огонь не давал им времени на раздумье. Только из-за этого командир подоспевшего отряда, скрепя сердце, приказал усыпить мага. Солдат, которому поручили выполнение этого задания, попал в него маленькой стрелой из специальной трубки только со второго раза: руки его отказывались служить ему, как прежде. Потом двое эльфов подошли к обездвиженному магу и, подняв его, унесли. Оба отряда спешно покинули опасное место.

***

— Не смейте ко мне подходить! — строго скомандовала Амариллида, кинувшимся к ней трем эльфам.

Такой тон несколько смутил их, на пару секунд они даже остановились, но следующие слова Амариллиды вернули их в прежнее состояние.

— Я — королева Идэлии и никто, слышите, никто не имеет права без моего позволения даже смотреть на меня…

Договорить ей не дали.

— Знаем мы, какая ты королева!

Один из солдат грубо выругался, чем еще более разозлил ее величество. Она без жалости запустила в них три огненные стрелы подподряд, но вместо четвертой раздался крик Лидии.

— Не смейте ее трогать!

— А ты не смей распускать свои стрелы, а то мы не посмотрим на то, что это принцесса!

Недюжего телосложения эльф крепко держал в руках извивающуюся девочку. Хотя никто, не собирался хватать ее как преступницу, но пришлось даже ударить ее: когда Амариллида грозным тоном вразумляла солдат, Яромира, пустившегося, было, бежать, поймали и возвратили обратно, на поляну, и тут уже мальчик, изловчившись, укусил руку стражнику, а когда тот его выронил, то еще и ударил. Стоящий рядом эльф, увидев, как согнулся его друг (до благородства ли тут было) ответил мальчику увесистым кулаком по спине — от боли Яромир едва не потерял сознание.

— А-а! — раздался еще один крик, этого солдата, когда Лидия запустила в него за содеянное камнем.

Всех троих беглецов связали и, подталкивая остриями мечей, повели к Звенящему роднику.

В темной мрачноватой камере прочно зависла влажно-плесневая завеса, где-то в уголке копошились крысы, но ни одного звука более, сюда не проникало — о том, что там творилось на поверхности, день хотя бы или ночь, можно было только гадать. Вот уже почти сутки здесь сидели Амариллида, Лидия и Яромир, никто за все это время не приходил к ним, словно разом переписали устав тюрем, запретив теперь заботиться о пленных. Нет, никто не переписывал устав, но и никто не решался подойти к женщине, смеющей так открыто и твердо утверждать, что она — королева, никто не решался посмотреть на принцессу, которую по приказу нужно было держать здесь, в темнице. И что смущало больше всего — перстень на руке женщины.

Заключенные пребывали в полном неведении о происходящем на поверхности, а там, наверху кипели нешуточные страсти. Народ еще мог поверить в сказку о лжекоролеве и коварных магах, помогающих ей, но понять взятие под стражу принцессы, законной наследницы престола — нет. Уже утром следующего дня, когда поймали беглецов, толпы эльфов собрались на городской площади, и именно под ней располагались тюрьмы. Эльфы требовали освободить принцессу, к полудню на этом общем фоне стали различимы и фразы о недовольстве нынешней властью, и еще чуть позже призывы сместить ее. Градоначальник Звенящего родника чувствовал, что кресло его стоит на очень неровной почве, которую к тому же потряхивает землетрясением. Тщетно попытался он призвать народ к восстановлению порядка. К вечеру он всерьез начал подумывать о разгоне демонстрации силовыми методами, но надеялся до последнего, что с наступлением темноты эльфы сами разойдутся по домам, а назавтра он отдаст приказ о недопущении очередного собрания. Однако, жители Звенящего родника, судя по всему, и не думали расходиться.