Чтение онлайн

Людовик помрачнел. Гордые аквитанцы издревле кичились свой образованностью и считали себя выше своих северных соседей. Сейчас ему представился удобный случай уколоть супругу, и он не мог его упустить:

– А чем кончилось это великое предприятие? Гильом дошел до Константинополя, переправился через Босфор и двинулся в глубины Азии. При Гераклее он потерпел поражение от сельджуков и бежал в Антиохию! Нетрудно представить горькую участь ста тысяч христиан, доверившихся ему!

Королева поправила его:

– Гильом бился с врагами до изнеможения и с шестью соратниками лишь чудом вырвался из окружения. Они пришли в Антиохию в изрубленных и залитых кровью доспехах!.. Конечно, Гильом проявил себя в том походе не самым удачливым полководцем. Но потом он искупил свою вину, сражаясь с маврами в Андалусии 11 : вместе с арагонцами защищал Сарагосу, а в союзе с кастильцами штурмовал Кордову, – она воодушевилась. – Он прославился и другими талантами. С него началась наша поэзия и он первым получил славное прозвание «трубадур»! Это был по-настоящему куртуазный рыцарь и блистательный воспеватель прекрасных дам!

Услышав ругательные для него слова «трубадур» и «куртуазный», Людовик разозлился не на шутку:

– Все его стихи и песни восхваляют сластолюбие и разврат! Да и его собственная жизнь не служит образцом праведности. Недаром его дважды отлучали от церкви!

– И дважды прощали! А его преданность христианству перешла к его потомкам. Как ты знаешь, князь де Пуатье, его сын, и мой дядя, ныне правит Антиохией и ведет жестокие войны с сельджуками.

Упоминание имени прославленного князя успокоило Людовика, и он смиренно сказал:

– В этом я тобой согласен. Наследники Гильома известны своей преданностью церкви и достойны уважения. И я преклоняюсь перед тобой за готовность идти в Палестину.

Взор Алиеноры смягчился:

– Благодарю тебя за доброе слово… В Аквитании принято сочинять стихи и петь песни в честь прекрасных дам. Что в этом плохого? Пусть все видят: женщины не жалуются на трудности пути, а безропотно несут свой крест!

Король замялся:

– Видишь ли… Твое откровенное одеяние вводит крестоносцев в искушение. И некоторые из них позволяют себе вольные замечания.

В ее глазах мелькнула тень недовольства, и он постарался сгладить остроту разговора:

– Господь свидетель: я хочу тебе только блага… Но среди паломников ходят всякие сплетни… Они могут запятнать твое имя…

– А ты не забыл, как рыцарь должен защитить честь своей жены от болтливых наглецов?!

Он смешался и не нашелся с ответом. Вызвать кого-нибудь на поединок, не имея конкретного повода, было бы верхом сумасбродства!.. Внутри он кипел от недовольства собой. Почему он поддался уговорам короля Конрада идти на Святую землю по суше, через Константинополь?! Этот путь был выгоден только германцам: они рассчитывали на хороший прием в Византии, поскольку Конрад находился в родстве с ее императором Мануилом. Нужно было соглашаться на предложение сицилийского короля Роджера и переправиться в Палестину с помощью его флота. Это заняло бы значительно меньше времени, а, главное, ему удалось бы уберечь Алиенору от излишних соблазнов… Но что проку от запоздалого прозрения?!

Он холодно поклонился супруге и в полном расстройстве отправился отдыхать.

В последние годы Алиенору выводили из себя неуместные проповеди Людовика. Они поженились, когда им исполнилось по пятнадцати лет и вскоре выяснилось, что они очень разные люди. Она выросла в вольной Аквитании и с молоком матери впитала царившую там свободу нравов. Людовика же, как младшего сына французского короля, с детства готовили к церковной карьере и воспитывали в монастыре. Внезапная смерть старшего брата резко изменила его судьбу: он стал наследником престола и его женили на Алиеноре. Вскоре после их свадьбы король умер, и юная чета заняла освободившийся трон.

В Аквитании северных франков всегда считали варварами и неотесанными мужланами, и Алиенора привезла с собой в Париж просвещенных людей, рассчитывая переменить местные нравы к лучшему. В своих мечтах она видела себя гостеприимной хозяйкой роскошного двора, окруженной вниманием благородных рыцарей. Но действительность оказалась иной. Людовик не выказывал внешних признаков обожания жены. Он просто не умел этого делать и за десять лет совместной жизни почти не изменился, оставшись монастырским отшельником с фанатичной набожностью.

Правда, иногда у него прорывалась внезапная страсть, но он не мог разжечь у супруги ответное желание и устроить изысканное пиршество любви для двоих. Он торопился вкусить вожделенный плод, уподобившись монаху, овладевшему женщиной в сладкий миг, когда Господь отвлекся, и стремящемуся кончить дело, пока тот вновь не вперил в него свои грозные очи.

У нее усиливались внутренняя неудовлетворенность и смутное желание испытать некое романтическое увлечение. С самой ранней юности ей запомнилось чье-то изречение: «Мир полон ужасов. Лишь совершенная любовь делает человека отважным, побеждает страх и приносит высшее счастье». Но шли годы, а ее жизнь была наполнена разочарованиями и тоскливыми сомнениями: «Существует ли совершенная любовь и как повстречать ее?» Время летело вперед, не давая ответа…

Подойдя к шатру, она встряхнула головой и отбросила грустные мысли. Служанки окружили уставшую госпожу, отвели ее в роскошные покои, сняли с нее пыльное одеяние и искупали в теплой ароматной ванне. После отдыха к ней вернулась обычная душевная легкость.

Необычайное путешествие захватило избалованную королеву. Она восхищалась красотой первозданной природы, величественными горами, бескрайними цветущими долинами и многоводными реками. Восточный ветер нес какую-то особенную свежесть, волновал кровь и манил в неведомые дали. Еще в детстве она слышала рассказы о подвигах своих знаменитых предков, участвовавших в первом великом паломничестве. С тех давних пор на Святой земле поселилось много выходцев из Аквитании и Тулузского графства. Об их жизни ходили самые разноречивые слухи: то они нежились в сказочной восточной роскоши, то насмерть сражались с коварными и жестокими сарацинами. Со временем ее охватила смутная очарованность Востоком и ей захотелось увидеть все собственными глазами.

Она любила смотреть на колонну пилигримов, тянувшуюся от далекого горизонта. Вид медленно ползущей железной лавины завораживал. Рыцари в блестящих доспехах и с крестами на плащах ехали по дороге, утоптанной тысячами кованных копыт. Отряды ратников тяжелыми шагами мерили свой долгий путь. За ними тащились повозки с оружием и припасами. В конце ехали пронырливые купцы, снабжавшие крестоносцев товарами и по дешевке скупавшие у них добычу. Замкнутой компанией держались оборотистые ростовщики, ссужавшие обедневших воинов деньгами под клятвы расплатиться грядущей наживой. Неумолчный скрип колес, пронзительные звуки труб, топот копыт бесчисленных лошадей и крики вьючных животных разносились по окрестностям, нарушая извечный покой девственной природы…

В самом начале золотой осени, после пяти месяцев пути, паломники вышли к предместьям Константинополя. Далеко позади, в густом тумане прошлого, осталась долгая дорога от места сбора у города Мец до окраин христианского мира: трудная переправа через Рейн, плавание по величественному Дунаю, путешествие по широким долинам и горным перевалам Венгрии, Болгарии, Сербии, Фракии и Македонии.

Сердце Алиеноры учащенно забилось: сейчас она увидит самый большой и красивый город мира, называемый «Новым Римом»! Они с Людовиком поднялись на ближайший холм и замерли в восхищении. На клиновидном полуострове, далеко вдававшемся в море, стояла мощная крепость. Две ее стены с могучими башнями проходили по урезу воды, третья стена с глубоким рвом перекрывала подход с суши. Внутреннее пространство города было заполнено красивыми дворцами, многоэтажными зданиями, величественными памятниками, высокими колоннами и арками. Широкие площади и зеленые рощицы соединялись целой паутиной улиц. В центре выделялся гигантский ипподром. Сияние золотых куполов бесчисленных храмов слепило глаза. К северной границе города примыкала обширная гавань, заполненная множеством кораблей. Они размеренно покачивались на волнах, не замечая окружающей их людской суеты, и наполняя сердца романтиков неизъяснимым желанием дальних странствий.