Чтение онлайн

Последующий мир для Венеции не стал миром. Она была вынуждена сдать Далмацию венгерскому королю, обладавшему подавляющим превосходством в силах; ей пришлось эвакуировать своих купцов из Фамагусты на Кипре, передав этот город Генуе. Венецианский флот контролировал Адриатику как свою территорию, но он оказался втянут в длительное противостояние с генуэзским на Черном море. Когда Венеция захватила жизненно важный остров Тенедос, контролирующий вход в море, Генуя вновь объявила войну. Четвертая Генуэзская война стала самой жестокой и разрушительной из всех.

Военные действия начались в 1378 году с того, что венецианский адмирал Витторио Пизани отплыл на запад и одержал крупную победу над генуэзцами в их собственных водах. Однако в это время начались неприятности ближе к дому. Король Венгрии предложил генуэзцам использовать Далматинское побережье, прямо напротив Венеции, как базу для их операций.

Они не могли упустить такой случай. Пизани был вынужден возвращаться на Адриатику, чтобы защитить венецианские конвои в заливе, который венецианцы всегда считали своим. Его база была в Пуле, в Истрии, и к концу года корабли флота были подготовлены для дальнейших боевых действий. Но им навязали сражение раньше, чем венецианские корабли были собраны вместе. Венецианцы получили преимущество, когда был убит генуэзский адмирал, но потом в бой неожиданно вступил резервный отряд генуэзских кораблей, нанесший венецианцам поражение. Сотни были убиты или захвачены в плен.

Ситуации, когда флот фактически выведен из игры, в Венеции боялись больше всего. Враги подбирались со всех сторон. Король Венгрии закрыл судоходство в Северной Адриатике, правитель Падуи заблокировал сухопутные торговые пути на запад. Флоты Генуи охранялись и все время росли. Они даже смогли войти в лагуну и сжечь городки вдоль берега Лидо. Такого в истории республики не случалось. Когда, объединив силы, генуэзцы и падуанцы захватили большой порт Кьоджа к югу от Венеции, кольцо вокруг города сомкнулось. Венеция оказалась в осаде. Можно было ожидать вторжения. Бизнес на рынке Риальто замер. Была прекращена выплата жалованья должностным лицам. Беднякам дож объявил, что они могут найти еду в домах богатых.

Перед лицом опасности венецианцы сплотились. Они предложили переговоры, но генуэзцы ответили, что не будут разговаривать с врагами, пока кони Святого Марка не будут взнузданы; к этому времени бронзовые кони, привезенные из разграбленного Константинополя, стали символом венецианской гордости и жадности.

Для венецианских властей это был момент крайней опасности, и они понимали, что требуются поддержка и совместные усилия всего народа, чтобы избежать фатального исхода. По настоянию народа они освободили из тюрьмы Витторио Пизани, который был заключен под стражу за поражение в Пуле. Теперь он стал популярной фигурой и главным защитником города. Сам дож Андреа Контарини помогал в обучении команд для вновь строящихся галер.

План, намеченный Пизани, заключался в том, чтобы затопить баржи и лодки, груженные камнями, в глубоких каналах вокруг Кьоджи и таким образом отрезать порт и генуэзцев в нем от материка и генуэзского флота в море. Эта идея принесла успех. Генуэзцы обнаружили, что блокированы, и вскоре начали испытывать затруднения в снабжении пищей, водой и порохом. Венецианцы также испытывали лишения, но у них было одно преимущество. У них была надежда. Как раз когда Пизани искусными маневрами сумел переиграть генуэзцев, пытающихся вырваться из Кьоджи, другой венецианский адмирал вернулся в порт. Карло Зено закончил военную экспедицию, занимавшуюся захватом генуэзских торговых судов на Средиземном море. Затем он получил инструкции возвращаться в лагуну на помощь городу.

Именно он помог воспрепятствовать все более отчаянным попыткам генуэзцев пробиться из Кьоджи. Произошли крупные бои на песчаных пляжах; генуэзский командующий Пьетро Дориа погиб при попадании пушечного ядра в башню, с которой он наблюдал за происходящим. После этого, в июне 1380 года, генуэзцы сдались. У Венеции оставалось еще немало забот на Адриатике и в Средиземном море. Но Генуя больше не бросала вызова Венеции. Генуэзские корабли больше не появлялись на Адриатике.

В год поражения некий генуэзский монах читал проповедь в своей конгрегации. Генуэзцы, по его словам, похожи на ослов: «Когда много ослов собирается вместе и одного из них бьют палкой, все разбегаются и несутся кто куда». Венецианцы же напоминали свиней: «Когда много свиней собирается вместе и одну из них бьют палкой, то все они, сгрудившись, бегут на того, кто ударил».

Победа имела для Венеции огромное значение. В XIV веке она сделалась одним из главных городов мира. В предыдущие столетия ее считали частью Востока с точки зрения культуры и торговли; к концу XIV века она стала настоящей европейской державой. По окончании войны Венеция продолжала претендовать по праву завоевания и владения на Дураццо и Скутари, Лепанто и Патрас, Аргос и Афины. Это были места, богатые вином и пшеницей.

В Италии Венецианская империя тоже росла или скорее складывалась шаг за шагом. В начале XV века Верона и Падуя отправили в Венецию послов для совершения официального акта подчинения. За ними последовали Равенна, Фриули и множество других городов – больших и малых. Венеция утвердила свое господство от Альп на севере до реки По на юге и от Бергамо и Кремы на западе до самого моря. Можно даже сказать, что ее жители восстановили античную провинцию Венетия, откуда пришли их предки.

В подконтрольные города присылали губернаторов и капитанов для руководства военными делами. Высокая должность на материке была прелюдией получения политических полномочий дома. При этом каждый город мог хранить свои привилегии, традиционные собрания и должности. Лишь постепенно происходил переход к более профессиональным и бюрократическим структурам при возрастающем значении небольшого числа аристократических фамилий. Венецианская схема неизбежно начинала воспроизводить себя. Большее влияло на меньшее. Но inclita dominante (главенствующий город), Блистательная владычица, как называли Венецию, – не стремился навязать этим территориям единство. Миланцы и флорентийцы были гораздо более склонны утверждать свою власть в подвластных им городах. Венецианцы были осторожнее или, возможно, консервативнее. Имела место некоторая путаница со статусом местных законов и их отношениями с венецианскими, но это было почти неизбежно. Континентальной империей руководили прагматизм и целесообразность. Не было Венецианского государства как такового, была лишь торговая конфедерация, опирающаяся на косвенные налоги, собираемые Венецией.

Кроме того, венецианцы препятствовали любому предприятию, которое могло бы оспорить коммерческое господство их города, к примеру, производству роскошных тканей, так что, согласно английскому наблюдателю 1760-х годов, «любой другой город на территории республики казался бедным по сравнению с метрополией». Врожденный консерватизм венецианского государства также активно мешал общей модернизации экономики территорий на материке. Это прямо вело к конечному финансовому упадку Венеции. Итальянцы оказались не в состоянии соревноваться с обновленными Англией и Голландией. Неспособность или неготовность создать государство, притом современное государство, также могла спровоцировать раздробленность Итальянского полуострова. В результате удобный случай для объединения и централизации был упущен. Италия осталась легкой добычей для иностранных держав.

Но Венеция была еще в безопасности. Ее защищала лагуна, а равнины и холмы Северной Италии отделяли от враждебного города Милан; горы и глубокие долины Альпийского региона прикрывали от противников с севера. Чем дальше расширялись владения, тем более ревностно их защищали. Вопросы обороны наряду с коммерческой выгодой были главными факторами, по которым судили о целесообразности присоединения городов и районов. Бездействие было уже невозможно.

И в первой четверти XV века Венеция объединила силы с Флоренцией против миланской династии Висконти; это было первое отступление от ее политики блестящей изоляции. В самой Венеции была сильная оппозиция альянсу. Венецианские купцы весьма успешно торговали с миланскими владениями, а любое территориальное достижение требовало бы постоянного присутствия армии. Тем не менее лидеры Венеции приняли решение войти в альянс со свободной республикой Флоренция против тиранов Милана. Выбранная стратегия оказалась успешной. И с устранением Висконти Италия пришла в состояние неустойчивого равновесия, весьма выгодное для Венеции. Осталось не более пяти государств, чьи претензии и ресурсы создавали этот баланс: Венеция, Неаполь, Флоренция, Милан и Папское государство. Центральный город с зависимой от него территорией назывался lo stato (владение). Со временем это слово стало обозначать коллективное существование нации или народа. Вначале эти stati зависели от личности правителя или правящей династии; в конце концов, они были политически и научно организованы так, чтобы заслуживать название «страна». Интересы государства стали первостепенными. Об этих новых итальянских державах немецкий историк фон Ранке писал, что «они не были ни нациями, ни расами; ни городами, ни королевствами; они были первыми в мире странами». И Венеция была одной из них, открывая путь развития нового мирового порядка.

Милан по-прежнему был главным городом Ломбардии, а Флоренция – Тосканы, но, по словам Уильяма Вордсворта, только Венеция также «держала во владении прекрасный Восток». Восточные связи очевидны при взгляде на улицы и дома города; даже национальная базилика выдержана в восточном духе. К XV столетию Венеция была богатейшим городом Италии, с годовым бюджетом, эквивалентным испанскому или английскому. В Венеции было значительно больше дворцов, чем в любом другом городе. Ее флот, возможно, был лучшим в мире. Кроме того, это был гораздо более стабильный город, чем любой из континентальных конкурентов, его сила и выносливость происходили от древнейших инстинктов выживания в битве с морем. В то время как Геную разоряли гражданские войны и междоусобицы, Венеция оставалась образцом стабильности, несмотря на эпидемии и периоды экономического упадка. Сила и безопасность ее строя давали ей могущество. Торговля города возрождалась, особенно за счет связей с Индией и Китаем, и доходы Риальто никогда не были так тверды. Венеция наслаждалась победой.