Чтение онлайн

Экипаж остановился, и кучер прокричал:

— Флориангассе, семь!

Фанни осталась сидеть на месте. Макс протянул руку в непроницаемую темноту и нащупал ее пальцы. Девушка не отняла руки, и он придвинулся к ней, приобнял за плечи и притянул к себе.

— Теперь, когда я все знаю, ты стала мне еще ближе Она положила голову ему на плечо.

— И все-таки я рада, что ты уезжаешь и мы не наделаем глупостей.

Макс провел рукой по ее волосам и признался:

— Мне очень тяжело от тебя отказаться.

— Но придется. — Фанни освободилась из его объятий и открыла дверцу. — У нас нет будущего, Макс.

Фанни запрокинула голову и сквозь крону каштана посмотрела на небо. Темно-зеленый купол из листьев давал тень, но в то же время пропускал лучики света. Последнее июньское воскресенье казалось одним из лучших дней того лета, позже получившего в газетах название лета столетия. Небо было голубым и безоблачным; над головой девушки, одетой в новое платье зеленого шелка, щебетали птицы.

«Я еще никогда не была так счастлива, — подумала она. — Моя жизнь близка к совершенству».

Уже год Фанни ходила на занятия в Высшую профессиональную школу для предприятий по пошиву мужской и женской одежды. Следующим летом, после сдачи экзамена, она должна была получить квалификацию мастера-портного и после этого могла открыть собственное дело. Впрочем, девушке нравилось работать в салоне мод: Сара Моро доверяла ей все больше заказов. Кроме того, Фанни копила на автомобиль.

Изабелла легонько ткнула ее в бок:

— Что-то ты затихла. О чем мечтаешь?

— О собственном автомобиле. Это, наверное, так здорово: ездить куда и когда хочется, — ответила Фанни.

Изабелла добродушно сострила:

— Будь у тебя авто, мы бы точно смогли взять с собой покрывала и корзину для пикника.

— Мама, можно мне покататься на пони? — заверещала четырехлетняя Эмма. Она схватила мать за руку и попыталась сдвинуть ее с места.

— Когда мы доберемся до беседки. Там мы будем пить кофе, а ты — кататься на пони, — попробовала успокоить неугомонного ребенка Хелена.

— Нам еще далеко идти? — заныла Эмма.

Фанни наклонилась к девочке:

— Мы уже почти добрались. Видишь домик там впереди? С башенкой на крыше.

Эмма закивала.

— Там пони?

— Да, лошадки рядом, — ответила Фанни.

— Пожалуйста, мама, можно я побегу вперед и посмотрю на них?

Хелена вздохнула:

— Ладно. Только не испачкайся.

— Спасибо, мама! — Сияющая Эмма ускакала вперед.

— Не жалеешь, что не поехала этим летом в Пусту? — спросила Фанни подругу.

— Второе лето подряд в Вене я скучаю по огромным стадам на степных просторах, а еще по папе и людям из поместья, — ответила Хелена. — Но доктор не разрешает мне путешествовать. Он считает, что я еще недостаточно окрепла.

— Но ведь тебе же гораздо лучше, Нелли, — сказала Фанни.

Глена грустно улыбнулась.

— Я всегда буду мечтать о братике или сестричке для Эммы. Но теперь, когда Макс далеко, об этом можно забыть:

— Не отчаивайся, — энергично возразила Изабелла. — В августе он приедет в Вену, заключит женушку в страстные объятия, и на свет появится ребенок.

— Макс перестал искать близости со мной задолго до перевода. Думаю, он больше не хочет детей, потому что боится, что следующий снова не выживет.

Изабелла смущенно замолчала. Она жила у Кальманов и знала, что после мертворождения ее невестка и брат отдалились друг от друга. По ее мнению, причина заключалась в фанатичном желании Хелены родить сына. Та месяцами безостановочно шила одежду для несуществующего ребенка, что вызывало беспокойство у всех домочадцев. Однако вскоре после перевода Макса Хелена убрала швейную машинку в кладовку на чердаке и стала больше заниматься повседневными делами и заботиться об Эмме. Но Изабелла полагала, что Хелена делает это скорее из чувства долга, чем по зову сердца. После потери ребенка она ни минуты не выглядела счастливой.

После обеда шофер семьи Кальман отвез трех женщин и малютку Эмму на площадь Пратерштерн. Оттуда по Хаупталлее они пошли в направлении павильона, излюбленного места воскресных встреч жителей Вены.

Автомобиль должен был забрать пассажирок через несколько часов.

По причине хорошей погоды в парке Пратер царила суета. Хаупталлее была полна прохожих, экипажей и всадников.

— Как хорошо, что сейчас будет кофе с выпечкой, — сказала Фанни, когда они чуть позже добрались до беседки.

Перед павильоном, когда-то служившим императорским охотничьим домиком, небольшой оркестр играл популярные опереточные мелодии. Вокруг стояли столики. Хотя в кофейне было много посетителей, Фанни, Изабелле и Хелене удалось найти места неподалеку от небольшого манежа, в котором дети толпились вокруг пони, за пару геллеров катавшего маленьких всадников по кругу.

— Я, как всегда, возьму гугельхупф [49] . Вкуснее, чем тут, его нигде не делают. — Изабелла сложила зонтик от солнца и прислонила его к одному из стульев. — А что закажешь ты, Нелли? Эй, Нелли! Ты меня слышишь?

Хелена не ответила. Она смотрела на оркестр, который вдруг перестал играть. Перед музыкантами стоял владелец кафе и что-то говорил им с самым серьезным выражением лица.

— Что там такое? — спросила Изабелла.

— Кажется, владелец кафе попросил музыкантов прекратить играть, — сказала Фании, тоже обратившая внимание на оркестр. — Видите газету у него в руке?

Похоже, он хочет сделать какое-то заявление. Только бы ничего не случилось с кайзером! Все-таки ему уже восемьдесят четыре года.

— Только вчера я читала, что кайзер, как и каждый год, наслаждается летом на горном курорте в Бад-Ишле, — откликнулась Изабелла. — Но что-то там и в самом деле происходит.

Женщины уставились на владельца кафе, который топтался перед оркестром и размахивал газетой в попытке привлечь внимание посетителей. Многие уже заметили, что музыка прекратилась, и с удивлением повернулись посмотреть, в чем дело.

— Глубокоуважаемые гости! — начал владелец кафе, обеими руками подняв газету повыше. — Я только что получил экстренный выпуск «Винер цайтунг» [50] с трагической и шокирующей новостью: его императорское и королевское высочество эрцгерцог Франц Фердинанд и его супруга герцогиня фон Гогенберг сегодня в Сараево пали жертвами вероломного убийцы!