Чтение онлайн

— Покажи. — Фанни взяла газету. — Может быть, изображение черно-белое только потому, что в газете не бывает цветных чернил. С другой стороны, контраст такой сильный, что этот герб и в самом деле может быть белым на черном фоне. — Она внимательно изучила страницу. — Объявление дано осведомительным бюро императорского и королевского генерального штаба. Речь идет об оберете [63] Эдмунде фон Остенштейне, бывшем руководителе бюро. Эта организация — что-то вроде тайной службы, которая занимается шпионажем?

— Никогда не слышала об этом оберете фон Остенштейне, — озадаченно пробормотала Йозефа и положила лупу на стол. — Но герб я точно где-то видела, клянусь тебе.

Фанни аккуратно свернула газету и положила ее рядом с лупой.

— Мне пора. В кладовке есть холодный ужин. Ты знаешь, что мне сегодня еще в школу, но после этого я зайду и помогу тебе лечь.

— Только не переутомись, детка!

— Да ну что ты! Пока, Йозефа! — Фанни наклонилась и расцеловала старушку в обе щеки.

Внезапно та схватила ее за руку:

— Я вспомнила, где видела этот черно-белый герб! На печати на конверте, который отдала мне в роддоме твоя мать!

— Печать осведомительного бюро на конверте на случай непредвиденных обстоятельств? Боже ты мой! — воскликнула Фанни.

— Не знаю, было ли это осведомительное бюро, — возразила Йозефа. — Печать я видела лишь мельком и буквы на ней не разобрала. Глаза у меня уже тогда были так себе, детка. В любом случае за все годы работы старшей надзирательницей в приюте такую печать я видела только однажды, когда на свет появилась ты.

— Быть может, этот след приведет к тому человеку, который столько лет анонимно переводил деньги на мое содержание! — Возбужденная Фанни ходила кругами вокруг кресла, в котором сидела старушка.

— Да брось, детка, что за ерунда! С чего бы осведомительному бюро перечислять тебе деньги? Какое отношение младец имеет к шпионажу? — возразила Йозефа.

Но Фанни не сдавалась.

— Младенец, может, и никакого, а вот его родители… Нужно просто написать в это осведомительное бюро и спросить.

— Детка, не мучай себя! Дело опять кончится разочарованием! — Старушка покачала головой.

Но Фанни решительно ответила:

— Попытка не пытка!

— У тебя свидание? — с любопытством спросила Элизабет Николич, застав Фанни за тем, как та поправляла прическу и платье перед зеркалом.

Девушка смущенно остановилась.

— Просто встречаюсь со старым другом, приехавшим в отпуск с фронта. Ничего такого.

— Ничего такого? Как же! — Элизабет подошла к подруге и поправила пару прядей, выбившихся из собранных в пучок волос. — Именно поэтому твои глаза сияют, как люстра мадам.

Фанни покраснела.

— Тебе кажется.

Элизабет улыбнулась:

— Наслаждайся, Фанни. Сейчас нужно использовать все возможности, которые тебе представляются. Я пошла домой. Все остальные уже ушли. — Она помахала рукой и исчезла.

Фанни бросила последний взгляд в зеркало. В простой одежде — белой блузке и темной юбке — она выглядела скромно, почти строго. «Я еще и бледная», — подумала она и с силой ущипнула себя за обе щеки.

С тех пор как она начала замещать мадам и ухаживать за Йозефой, ее жизнь состояла только из работы, забот и ответственности. Все время приходилось что-то организовывать или доставать, и речь шла далеко не только о продуктах для обеда.

«Элизабет права, — подумала Фанни. — Надо наслаждаться жизнью, пока есть такая возможность!»

Она сбежала вниз по лестнице, с колотящимся сердцем распахнула дверь и тут же увидела Макса. Тот стоял на другой стороне улицы перед таверной «Куропатка». Заметив девушку, он поспешил к ней.

— Бог в помощь, Макс! — Фанни протянула ему руку, но Кальман тут же притянул девушку к себе и прижал к груди.

— Как я рад тебя видеть, Фанни!

Оба они замерли. Фанни наслаждалась чудесным ощущением близости Макса. Она прислонилась щекой к его шинели, закрыла глаза и постаралась запомнить этот момент навсегда.

Услышав неодобрительное цоканье языком, они разомкнули объятия. Мимо прошла пожилая пара.

— Пойдем внутрь, — предложила Фанни. Она взяла Макса за руку и потянула за собой. Сразу за дверью салона мод громоздились деревянные ящики.

— Это портянки для солдат. — Девушка постучала по одному из ящиков. — Бальные платья и придворные туалеты сейчас не в моде, так что мы зарабатываем на жизнь армейскими заказами. Ты еще больше удивишься, когда увидишь торговый зал. — Она вынула из кармана юбки связку ключей и пошла к двери в конце коридора.

Кальман последовал за ней.

— А где ваша мадам Моро? Вернулась во Францию?

— Не успела. — Фанни вставила ключ в замочную скважину. — Сразу же после объявления войны Франции ее вместе с другими иностранцами интернировали в крепость в Нижней Австрии. Перед этим ей удалось официально оформить меня заместительницей. Но я веду дела дома мод вместе с госпожой Шуберт. Без ее осмотрительности и опыта мне бы не удалось обеспечить всех работниц. Мадам по возможности пишет нам письма, в которых дает советы. Навещать ее мы, к сожалению, не можем.

Она толкнула дверь и щелкнула выключателем. Зажглась люстра.

— Ничего себе, — пробормотал Макс. — Это уже не модный салон.

Из-за забитого досками и фанерными щитами окна элегантное в прошлом помещение напоминало склад. Восточный ковер, свернутый и упакованный, стоял прислоненным к стене. Витрины, кресла, диваны и столики, также укрытые, громоздились у другой стены. На полу стопками высились воротнички, погоны и картузы для инфантерии. Огромный стеллаж, в котором раньше хранились рулоны дорогих тканей, теперь ломился от бандажей и грубых нижних рубах.

— Мы снабжаем большие фабрики и шьем детали, — объяснила Фанни. — Например, сегодня после обеда отгрузили партию полевых рюкзаков. Швеи строчат, а продавщицы упаковывают и грузят товар. Небольшие заказы, которые можно сшить на руках, я отдаю беженцам Изабеллы.

— Рукавицы, — кивнул Макс. — Я их видел. Вы, женщины, такие трудолюбивые и поддерживаете город на плаву, пока мы, мужчины, убиваем друг друга.

— Многие уже потеряли мужей или возлюбленных, — сказала Фанни с грустью. — Посыльный Густав тоже погиб. На той неделе к нам приходила его мать. Он был ее единственным сыном.