Чтение онлайн

Не прошло и двух недель, как 3 ноября 1918 года австро-венгерское правительство заключило перемирие с Антантой. Страшная война, длившаяся четыре года три месяца и семь дней, подошла к концу. Но перемирие уже не могло предотвратить падения монархии. Одиннадцатого ноября император Карл I сложил с себя полномочия и отправился с семьей в замок Экартзау в ожидании того, как решат его судьбу победители. Его империя — вторая по размеру в Европе, объединявшая бесчисленное количество разных народов, — распалась на многочисленные маленькие государства. В Вене провозгласили республику Германская Австрия, границы которой были определены не сразу.

По окончании войны Фанни немедленно вставила новое стекло в витрину дома мод. После этого она дала во все газеты объявления о том, что является новой владелицей салона. Старую вывеску «Сара Моро кутюр» она решила сохранить из уважения к мадам — та вернулась в Вену, очень худая и бледная, и готовилась к отъезду во Францию.

Фанни переполнял энтузиазм. Сначала она повесила в торговом зале диплом мастерицы, потом вернула на место не потерявшие своей роскоши дорогие ткани. Все еще энергичная, несмотря на возраст, Эльфрида Шуберт сделала по эскизам Фанни выкройки, и вскоре в пошивочной мастерской затарахтели машинки, а в витрине появились первые манекены в новых платьях. Швей и продавщицы пребывали в отличном настроении. С окончанием войны вернулись надежда и уверенность в завтрашнем дне, пусть мужья некоторых женщин по-прежнему числились пропавшими без вести или находились в плену.

Постепенно возвращались и старые покупательницы. Те, чьи мужья обогатились на военных действиях, сразу делали заказы на платья, не скрывая радости от возможности снова красиво одеваться. Другим повезло меньше: они потеряли семейные владения в Богемии, Венгрии, Галиции, Буковине или Хорватии. Такие приходили просто посмотреть на новинки, но Фанни не сомневалась, что финансовая ситуация давних клиенток улучшится, и открывала им кредиты на хороших условиях.

Двадцать пятого декабря она праздновала с Йозефой первое мирное Рождество и одновременно — свой двадцать девятый день рождения. Двумя днями позже, когда магазины снова открылись, она устроила праздник для друзей и клиенток в торговом зале модного салона.

На прилавке перед стеллажом с тканями стояла маленькая рождественская елка. Под люстрой с помощью Макса Фанни соорудила деревянный подиум, вокруг которого размещались столы и стулья.

Кухарка семьи Кальман отправилась за город к крестьянам, привезла курицу, яйца, капусту и картошку и приготовила еду. Блюда были простыми, но гости набросились на них, будто им подали устриц и икру. Пили вино из довоенных запасов, сохранившихся в подвале мадам. В это время самые хорошенькие продавщицы магазина устроили на подиуме показ мод.

Новые модели сильно отличались от довоенной моды.

Лишенные излишней декоративности и пышности, они выглядели простыми и элегантными и напоминали короткие, до колен, юбки для тенниса и танцев. Фурор произвели придуманные Фанни брюки. Широкие и прямые, на манер мужских, они дополнялись сидящими по фигуре жакетами, которые подчеркивали грудь и тонкую талию.

Мадам расхвалила первую коллекцию Фанни.

— Я вижу, что вы excellente[67] продолжаете дело всей моей жизни, мадемуазель Шиндлер, — сказала она после показа и с грустной улыбкой на неизменно вишневых губах обняла Фании.

Пока гости поглощали поданный на десерт кайзер-шмаррн [68] , приготовленный хоть без изюма и ванили, но с достаточным количеством яиц, Фанни переходила от столика к столику.

Изабелла сидела между Рахилью и родителями, приехавшими незадолго до Рождества. Супруги Кальман выглядели несчастными и удрученными. Отец Изабеллы и Макса лишился почти всего состояния, потому что военный заем после капитуляции потерял всякую ценность. Только благодаря поддержке сына пара могла по-прежнему жить в своем особняке в Будапеште. Макс пытался уговорить родителей переехать в Вену, но они упорно отказывались надолго покидать родной город.

Изабелла потянула Фанни за руку, и та наклонилась к ней.

— Сегодня мы с Рахилью купили билеты на корабль до Палестины. Уезжаем в конце января.

Идея отправиться в Землю обетованную, где британцы пообещали евреям вернуть родину, исходила от Рахили. После бегства из Лемберга, пережитых ужасов и краха монархии она решила покинуть Европу. Ей хотелось жить в кибуце на берегу Тивериадского озера, отказаться от частной собственности и заниматься сельским хозяйством вместе с другими поселенцами. Она заразила идеей еврейского рабочего бесклассового государства не только Изабеллу, но и многих беженцев, которые решили последовать за ней. Те, кто не хотел перебираться в Палестину, планировали начать новую жизнь в Вене. Лишь немногие решили вернуться назад в свои деревни.

— Я буду очень скучать по тебе, — сказала Фанни. — Макс все еще надеется, что вы останетесь.

Изабелла покачала головой:

— Решение принято. Рахиль хочет уехать. А я хочу быть рядом с ней, — женщина с нежностью посмотрела на любимую.

Фанни взглянула на Макса. На коленях у него сидела Эмма, гладя по волосам куклу, подаренную отцом на Рождество. Макс разговаривал с Хеленой. С тех пор, как они официально оформили раздельное проживание и каждый смог устроить свою жизнь, между бывшими супругами сложились дружеские отношения.

У Макса появились планы на будущее. По состоянию здоровья он не мог вступить в новую немецко-австрийскую народную армию, но ему предложили консультировать недавно избранное правительство под руководством канцлера Реннера по вопросам установления дипломатических отношений с Венгрией. Фанни знала, что он радуется предстоящей работе.

Будто почувствовав, что любимая думает о нем, Макс посмотрел на Фанни, и они улыбнулись друг другу.

— Теперь у нас есть будущее? — спросил он Фанни в вечер дня ее рождения.

— Я люблю тебя, — ответила она. — И всегда буду на твоей стороне.

— Значит ли это, что ты переедешь ко мне после отъезда Изабеллы?

— А Йозефа? — возразила Фанни. — Я ведь о ней забочусь.

— У меня большая квартира. Найдется место и для твоей воспитательницы.

— Хорошо, — ответила Фанни. — Я спрошу ее.

Она сделала это на следующий же день. Но старушка колебалась и не хотела покидать квартиру, в которой прожила много десятков лет. Кроме того, ей не нравилась идея жить под одной крышей с возлюбленным своей подопечной.

Однако не явиться на праздник Йозефа не могла. Она сидела в удобном кресле, которое Фанни поставила рядом с подиумом, и выглядела утомленной, но довольной. Фанни подошла и села рядом на свободный стул.

— Ты устала, Йозефа? Хочешь домой?

— Спасибо, детка. Все хорошо. Дома мне все равно нечего делать, кроме как сидеть в кресле и есть. — Помолчав, она добавила: — Знаешь, я только что вспоминала, как мы были здесь в первый раз. А теперь салон принадлежит тебе. Я в самом деле очень горжусь тобой. Хорошо, что ты не всегда меня слушаешь, а идешь своей дорогой.