Чтение онлайн

Не приняв такой точки зрения от профессора богослова, В.Тростников отказал А.Осипову и в праве быть богословом на том основании, что «человек, так четко разъяснивший разницу между православием, стержнем которого является онтологическое [66] соединение с Богом через таинства, и инославием, где царят либо психологизм, либо магизм, в пространном разговоре о Божьем Помазаннике ни разу не упомянул о лежавшей на нём неизгладимой печати уникального таинства, совершаемого в России только над одним лицом».

Как может понять из этой цитаты всякий читатель, не учившийся в церковно-приходской или воскресной школе, не окончивший семинарий и духовных академий Русской православной церкви, речь идет о том, что священник совершает обряд, а обряду скрытно от глаз и от осознания происходящего людьми сопутствуют некие объективные изменения в душе того, над кем совершается обряд, и в последующих обстоятельствах его жизни. И эти изменения являются необратимыми (в частности, в таинствах помазания на царство и таинстве бракосочетания — об этом сообщает В.Тростников в рассматриваемой статье).

Сторонники прочих вероучений, не веруя в православные таинства, согласно такой точке зрения занимаются ложномудрствованием и магией.

Коли речь зашла о магии, то следует знать, что в магии есть отрасль, именуемая «церемониальная магия». Название её говорит само за себя: маг совершает церемониал, обряд — действия, предписанные ритуалом, после чего таинственно свершаются объективные изменения в Объективной реальности, изгладить которые может только более сильный маг либо Бог.

Это обстоятельство приводит к вопросу, который в наиболее безапелляционной постановке звучит так:

А не являются ли таинства — «стержень православия» — приложением к весьма специфической разновидности церемониальной магии, построенной на вере в Бога и неверии Богу?

В принципе, ничто в обществе не мешает назвать таким образом построенную разновидность церемониальной магии истинно православной и единственно спасительной верой, как тому и учит иерархия православной церкви. Именно в магии и сокрытии истинного Учения Христа обвинил православие в России Лев Толстой в ответе Синоду на акт отлучения его от церкви:

«То, что я отрекаюсь от церкви, называющей себя православной, это совершенно справедливо… И я убедился, что учение церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же собрание самых грубых суеверий и колдовства, скрывающих весь смысл христианского учения. Стоит только почитать требник, последить за теми обрядами, которые не преставая совершаются православным духовенством и считаются христианским богослужением, чтобы увидеть, что эти обряды не что иное, как различные приемы колдовства, приспособленные ко всем возможным случаям жизни» (цитировано по книге “Речь Патриарха Алексия II к раввинам г. Нью-Йорка 13 ноября 1991 года и ересь жидовствующих” [67], “Паллада”, Москва, с диапозитивов американского издания 1992 г., с. 214).

Но, если мы действительно имеем дело не с истинной личностной религией человека и Бога, а с разновидностью церемониальной магии и её эгрегором, который в религии людей затмевает Бога и через который группка магов управляет жизнью общества, препятствуя осуществлению Божьего промысла, то:

По определению магии, как отсебятины индивида в воздействии на Мир через духовные практики, вследствие конкуренции магов в творении ими отсебятины, будут иметь место возможно достаточно редкие случаи, когда какой-то рассматриваемый вид магии оказывается бессильным: то есть, его таинства будут изглаживаться из бытия, будто их и не было, действиями более сильных магов, более мощных или иерархически высших эгрегоров, а также прямым пресечением действий таинств Вседержителем.

Возможно, что православные истолкуют излагаемое далее как-то иначе, но есть пример в истории Русского православия, который мы воспринимаем как прямое пресечение Свыше действия православных таинств, дабы люди призадумались о существе (онтологии) их религии и вероисповедания.

Серафим Саровский, святой Русской православной церкви, длительное время занимался вразумлением уже взрослого Н.А.Мотовилова. И о жизни Серафима, его поучениях нам известно многое из записей того самого Н.А.Мотовилова, опубликованных С.А.Нилусом, который больше известен как один из первых публикаторов и наиболее активный пропагандист “Протоколов сионских мудрецов” [68]. С.А.Нилус обнаружил записи Н.А.Мотовилова на чердаке дома, среди пыли, галочьих и голубиных перьев, птичьего помета, бухгалтерских записей, переписки и прочего хлама общим весом 4 пуда 25 фунтов (около 70 кг). Записи были сделаны крайне неразборчивым почерком, ко времени находки бумага обветшала, и С.А.Нилус смог их удовлетворительно разобрать и подготовить к изданию только после его жалоб в молитве самому Серафиму Саровскому на невозможность чтения записей.

Это показывает, что вразумления Серафима Саровского сохранились для потомков не благодаря тому, что Н.А.Мотовилов внял смыслу его пояснений. Если бы он внял, но по каким-то причинам не смог издать беседы сам, то оставил бы надежным людям и библиотекам России несколько экземпляров разборчивых рукописей чернилами, а еще лучше тушью. Запись бесед сохранилась благодаря тому, что Промысел Божий сделал свойственными Ему средствами вопреки беззаботности Н.А.Мотовилова то, что Н.А.Мотовилов не исполнил сам, ответственно и добросовестно выполняя прямо разъясненное ему Серафимом Саровским: «не для вас одних дано вам разуметь (выделено нами) это, а через вас для целого мира, чтобы вы сами, утвердившись в деле Божием, и другим могли быть полезными» (это цитата из бесед Н.А.Мотовилова с Серафимом Саровским, изданных С.А.Нилусом, которая ясно показывает, что Н.А.Мотовилов знал, что ему надлежит подумать о том, что и как следует сделать для того, чтобы его записи стали достоянием всего заинтересованного общества).

Говорить о вере самого Серафима Саровского, затруднительно. Н.А.Мотовилов передает поучение Серафима о вере следующими словами:

«Что же касается до того, батюшка, что я монах, а вы мирской человек, то об этом и думать нечего: у Бога взыскуется правая вера в Него и Сына Его Единородного. За это и подается обильно свыше благодать Духа Святаго. Господь ищет сердца, преисполненного любовью к Богу и ближнему — вот престол, на котором Он любит восседать и на котором Он является в полноте Своей пренебесной славы».

Если Н.А.Мотовилов дословно их передал, то Серафим Саровский учил той вере, каковою веровал сам, т.е. учил вере в Бога, будучи не в силах отказаться от традиции Библейского писания и православного “святоотеческого” предания на своем пути к вере Богу. За то, что Серафим шел по пути от веры в Бога к вере Богу, современный ему клир и недолюбливал его.

Дальнейшая жизнь Н.А.Мотовилова показывает, что беззаботно-безответственное отношение к религии и явлениям духовной жизни представляет опасность для того, кто не старается постичь их смысла, и не следует их смыслу, сознательно претворяя его в жизнь, полагаясь на автоматизм и неизгладимость таинств, в которые он верует и к которым многократно приобщается в годовом цикле церковных служб. Как-то Н.А.Мотовилов высказался о том, что он часто приобщается св. таинств и потому дух нечистый не может войти в него. В ответ на это пустохвальство и веру в автоматизм и неизгладимость таинств православной церкви, дух нечистый непосредственным Божьим попущением вошел в него, и многие годы после этого Н.А.Мотовилов мучительно искал избавления от накликанного им же самим на себя нечистого духа.

В высказывании же Н.А.Мотовилова об автоматизме св. таинствах церкви по существу выражено воззрение на христианскую веру и религию как на магию: т.е. исполнение церемониала автоматически и необратимо гарантирует желанные последствия. Это означает, что в своем ответе Синоду в связи с отлучением от официальной церкви Л.Н.Толстой сказал правду и истину. А после 1917 г. в СССР имели место не репрессии в отношении безвинных священнослужителей, а гонения на иерархию, виновную, во-первых, в уклонении в колдовство и, во-вторых, в пропаганде мерзостной и богохульной доктрины расового господства ростовщиков-паразитов.