Чтение онлайн

По существу возможностей внешне видимого отождествления в одном и том же ритуале истинной религии и магии, построенной на вере в Бога, в переводе Корана сказано:

«О вы, которые уверовали! Остерегайтесь Бога и веруйте в Его посланников. Он даст вам две доли Своего милосердия и устроит вам свет, которым вы пойдете и простит вам. Бог прощающ, милосерд! — чтобы знали обладатели Писания, что они не мощны ни над чем из милости Бога и что милость в руке Бога; дарует он её, кому захочет, — ведь Бог — обладатель великой милости!» (сура 57:28, 29). «Если коснется тебя Бог бедствием, то нет избавителя от этого, кроме Него. А если Он коснется благом… ведь Он мощен над всякой вещью» (сура 6:17).

Иными словами ритуал — не религия и не основа религии, а атрибут культуры общества (но не личности), благодаря которому перед новыми поколениями автоматически встает вопрос о вере каждого, поскольку не будь ритуала, вовлекающего в себя большие массы людей, во многих семьях вопрос о вере был бы закрыт от новых поколений жизненной суетой представителей старших поколений; да и сами старшие, не будь ритуала, обязательного для всех, не находили бы времени в потоке суеты для того, чтобы подумать о своих личностных отношениях с Богом. Так же, когда есть ритуал, то для одних он — только ритуал и обрядоверие, оторванные от остальных дел жизни, а для других — всё же отведенное нормами общественной жизни время, когда они могут подумать о своих личностных взаимоотношениях с Богом и своей миссии от Бога в жизни.

Иными словами, в жизни общества ритуал — только спутник религии, качество которой может быть весьма различным и определяется смыслом вероучения.

Православная вера в Бога и в таинства подменяет собой веру Богу непосредственно и Лично, и вследствие такого безверия Богу Н.А.Мотовилов, искренне веривший и в Бога, и в таинства православной церкви, уважительно относившийся еще при жизни к одному из её святых [69], но не веривший Богу, стал жертвой нечистого духа. О причинах этого могут призадуматься и прочие верующие в Бога и в таинства, якобы срабатывающие в жизни автоматически и неизгладимо после приобщения к ритуалу церковной службы.

Но и это еще не всё, что знаменательно в жизни христианских церквей. Православие и католицизм не согласны между собой в вопросах как догматики, так и в вопросах таинств. Тем не менее, есть между церквями действительно неизгладимая общность: обе церкви ведут службы на мертвых языках (церковно-славянском и латыни), которые бoльшая часть их паствы не разумеет. И чем больше проходит времени от эпохи становления обоих культов, тем более живые языки народов расходятся с мертвыми языками церемониалов эгрегориальной магии обеих церквей.

Но Таинства в жизни имеют место, и одно из них состоит в том, что Бог уводит живые народы из-под власти мертвящих иерархий церемониальной магии тем, что оставляет иерархии при их мертвых языках, изменяя язык живых народов, ибо «Бог не есть бог мертвых, но Бог живых» [70].

Арабы же до сих пор читают Коран без переводчика с древнеарабского на арабский современный. Русской же православной церкви, чтобы не превратиться в иерархию, что-то бормочущую для самой себя на только ей понятном языке, в XIX веке пришлось перевести Библию на русский [71]; а весь ХХ век она спорит, можно ли перевести на современный русский свой церемониал так, чтобы не вызвать очередной раскол церкви обрядоверов.

С другой стороны, записки Н.А.Мотовилова стали достоянием общества вопреки тому, что он сам не приложил ни малейших усилий к тому, чтобы они сохранились и дошли до потомков, и таким образом таинственно свершился Промысел в отношении них, что так бессмысленно эмоционально возбудило в православии многих, начиная с самого С.А.Нилуса.

Но таинства в жизни неизбежны, однако они не укладываются в прокрустово ложе церковных догматики и ритуалов. Суть таинств состоит в том, что невозможно построить исключительно на информации, введенной в неё по оглашению. Всегда некоторая доля информации, на основе которой существует и функционирует ограниченная система, вводится в неё по умолчанию.

Разница между информацией по оглашению и информацией по умолчанию состоит в следующем:

· то, что вводится по оглашению, определяется прямо: это то-то и то-то и так-то связано со всем остальным. Такое определение может обладать разной степенью детальности, может быть истинным, а может быть и ошибочным или ложным либо полностью, либо какими-то своими частями;

· то, что вводится в систему по умолчанию, прямо не определяется, но присутствует в системе неявно, будучи объективно связанным в Мhре Божиего предопределения бытия с образом (характеристиками) системы, в том числе и с теми, что введены в систему явно по оглашению.

Чтобы показать это, приведем простейший пример: утверждение «треугольник АВС — прямоугольный» эквивалентно утверждению «сумма квадратов двух сторон треугольника АВС равна квадрату его третьей стороны». Первое высказывание могло быть оглашено и в то время, когда теорема Пифагора еще была неизвестна. Но второе высказывание от этой неизвестности не перестает быть объективно истинным в трехмерном евклидовом пространстве, каковым представляется жизненное пространство для большинства. В случае построения системы, которая должна осуществлять какое-то действие вследствие того, что теорема Пифагора истинна, то введением в неё по оглашению условия, что некий треугольник в ней прямоугольный, вы же по умолчанию вводите в неё и теорему Пифагора вне зависимости от того, знаете вы её либо нет, можете вы её доказать либо не можете.

Системы могут быть построены так, что введенные в них оглашения подавляются в их функционировании объективно присутствующими в них умолчаниями. В этом случае, с одной точки зрения, система будет представляться неработоспособной, а, с другой точки зрения, система будет представляться вполне работоспособной, но по отношению не к оглашениям, а по отношению к свойственным ей объективным умолчаниям.

Системы могут быть построены и так, что свойственные им умолчания не отрицают, а поддерживают свойственные им оглашения, являясь их объективной основой.

Сказанное касается не только технических систем, но и социальных систем, и вообще этических систем, включая и религии: религии, как эгрегориально-магические, препятствующие становлению личностных религий каждого человека и Бога истинного, который есть Вседержитель; так и этически определённые личностные религии каждого человека и Бога, основанные на вере каждого ограниченного человека непосредственно Богу, не ограниченному ни чем и ни кем, кроме Его благого Промысла [72].

И в Православии исторически реально умолчания либо подавляют его оглашения, либо оглашения расчищают дорогу для осуществления умолчаний. Обратимся к словам Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. В своем изложении существа Православия Алексий II огласил следующее (наши комментарии жирным в скобках):

«Сегодня нам чрезвычайно важно знать нашу веру, ибо вновь приходит время борьбы за Православие (Полностью согласны: жизненно необходимо определиться в Вере и в Мере). Одни уверяют себя и нас, что Православие — это некая национальная идеология. Мы же должны знать, что Православие это поиск жизни в Боге и что всякое государственное и национальное устроение жизни для нас вторично (А это уже лицемерие либо недомыслие, обусловленное какими-то пороками нравственности, поскольку жизнь в Боге на Земле всё же предполагает определенное общественное устройство, наилучшее для осуществления Божьего Промысла). Другие говорят, что Православие — это культура, некое „культурное наследие”. Мы же должны знать, что Православие — это не создание культурных форм, а сокровенное стяжание Духа Святого (Для того, чтобы осуществить Божий Промысел в своей жизни на Земле, в соответствии с высказанным в комментарии к предшествующей фразе, иначе человек не отличим от животного или управляемого Богом робота). Третьи утверждают, что Православие — лишь одна из исторически сложившихся форм христианства и что она должна быть превзойдена в слиянии всех христианских конфессий. Мы же желаем соединения христиан не на минимальной основе (которая на деле оказывается максимумом безверия протестантского мира), а на той предельной полноте Богоданного Откровения, что было дано святым отцам (А почему не на основе того Откровения, которое было дано через Иисуса простым людям? Символ веры, проистекающий из некоего откровения “святым отцам”, и Откровение, данное через Иисуса всем людям, весьма различны по смыслу.