Чтение онлайн

К исследованию приемов манипулятивного воздействия при помощи языка обращались многие ученые (см. Баранов, 1990; Бережная, 1986; Карасик, 1993; Китайгородская, 1995; Копнина, 2008; Кочубей, 1989; Кульман, 1978; Нефедова, 1997; Розанова, 1995; Сковородников, 1987; Стриженко, 1980 и др.). М.Н. Ковешникова выделяет следующие речевые манипулятивные приемы: 1) прием подачи материала по принципу «плюс-минус», «своё-чужое» (свое описывается единицами с положительной оценкой, чужое – негативными оценочными единицами), 2) опора на стереотипы, социальные нормы, авторитет (внедрение ключевых слов, т. е. наиболее распространенных в дискуссиях в тот или иной исторический период слов, в семантически пустые фразы), 3) навязывание пресуппозиций, скрытых в структуре предложения и подающихся как исходная информация [Ковешникова, 2014].

Кроме того, к приемам речевого манипулирования относят прием создания иллюзии самостоятельности сделанных реципиентом выводов. Он создается в результате особой организации речи: ключевые компоненты смысла в ней зачастую имплицируются, субъективная точка зрения преподносится в качестве «исходной очевидности», выводы навязываются адресату в завуалированном виде, высказывания перегружаются оценочной лексикой. Прием «блистательной неопределенности», заключающийся в том, чтобы, не оперируя конкретными фактами и не упоминая о своих прямых намерениях, сыграть на эмоциях адресата, создать у него необходимое манипулятору впечатление о ситуации. В целях речевого манипулирования используются приемы лексической интерпретации событий (явлений). Искусный подбор слов может способствовать актуализации в сообщении тех или иных оттенков их значений, придавая высказыванию дополнительную смысловую нагрузку и незаметно корректируя представления адресата в заданном направлении. Прием дискредитации политического оппонента реализуется путем отбора слов, содержащих в своей семантике, негативный оценочный компонент или получающих отрицательный оценочный компонент в контексте [Завьялова, Электронный ресурс].

Средства речевого манипулирования. Средством реализации речевого манипулирования являются ресурсы языка как семиотической системы, которая, по мнению А.Н. Баранова, служит эффективным инструментом создания иных семиотических систем, обладающих большей «разрешающей силой» в конкретной предметной области [Баранов, 1990]. Выбор слова не только отражает различие в оценках, но и способен навязать адресату определенное отношение к содержанию общения, направлять и воздействовать на восприятие и понимание сообщения [Чернявская, 2006].

К проблеме выявления средств речевого манипулирования обращались P.M. Блакар, А.Д. Васильев, В.П. Паршин, В.Е. Чернявская и многие другие отечественные лингвисты. В большинстве работ авторы ограничиваются рассмотрением единиц какого-то одного языкового уровня, или же и вовсе не проводят уровневого разграничения манипулятивных языковых средств. Например, P.M. Блакар выделяет шесть групп речевых манипуляторов, не соотнося их с конкретными языковыми уровнями: 1) выбор слов и выражений; 2) создание (новых) слов и выражений; 3) выбор грамматической формы; 4) выбор последовательности; 5) использование суперсегментных признаков; 6) выбор скрытых или подразумеваемых предпосылок [Блакар, 2000]. Е.A. Горло отмечает, что для преодоления защитных барьеров сознания реципиента и оказания на него речевого воздействия могут быть использованы следующие речевые средства: выбор формальной оболочки текста (аллитерация, использование ритмизированных и рифмованных текстов, просодические средства, супрографемика, топографемика), выбор лексических единиц, выбор синтаксических конструкций, выбор макроструктур текста, речевые средства запуска когнитивных операций метафорического и метонимического переноса, олицетворения и построения аналогии [Горло, 2004].

А.Д. Васильев останавливается на рассмотрении особенностей употребления лексико-фразеологических единиц как средств речевого манипулирования [Васильев, 2006]. Он выделяет разнообразные лексические приемы языкового манипулирования и приводит их основные характеристики. В область интересов некоторых лингвистов попадает только стилистический аспект реализации речевого манипулирования, в частности, фразеологические единицы, голофрастические конструкции и антонимические оппозиции [Сорокина, 2016; Ващенко, 2016].

В ряде работ отмечается, что речевое манипулирование может осуществляться на разных речевых ярусах: фактическом, логическом, языковом [Завьялова, Электронный ресурс; Сорокина, 2016]. На фактическом ярусе происходит манипулирование важной информацией, которая тщательно дозируется, отбирается, искажается, выдумывается и т. д. [Копнина, 2008]. На логическом уровне в манипулятивной речи допускаются нарушения законов логики, т. е. применяются такие паралогические приемы, как ложная аргументация, апосиопеза (намеренное недоговаривание высказывания), аллюзия (намёк на какой-либо исторический, политический, культурный или бытовой факт), генерализации сторонников точки зрения говорящего, прием пресуппозиции или ассерции, высказывания, которые содержат больше информации, чем требуется [Харрис, 2003; Федосюк, 1992; Шмелев, 2004].

Спектр приемов речевого манипулирования на языковом уровне осуществляется за счет стилистических приемов, которые могут относиться ко всем уровням языка (фонетическому, морфологическому, лексическому, синтаксическому и лексико-синтаксическому) [Сорокина, 2016]. Набор стилистических языковых средств довольно широк: от преднамеренной дезориентации адресата посредством закрепления за ключевыми словами не свойственных им ранее коннотаций – до тонкой, виртуозной игры слов, создания желаемого впечатления при помощи средств языковой выразительности – тропов, стилистических фигур и т. д.

Каждый языковой уровень обладает своими яркими и содержательными средствами речевого манипулирования. М.Н. Ковешникова обобщает опыт предыдущих исследований и предлагает классификацию приемов речевого манипулирования по языковым уровням. На лексическом уровне она выделяет следующие обладающие воздействующей силой единицы: эвфемизмы, дисфемизмы, окказионализмы, заимствования, метафора, метонимия, каламбур. Синтаксический уровень представлен следующими приемами речевого воздействия – использование пассивного залога вместо активного (номинализация), страдательные конструкции, которые исключают субъект как источник информации и усиливают объективный, «как бы» нейтральный характер изложения, конструкции с квазиэксплицитным субъектом типа they say, sources say, средства диалогизации и интимизации изложения, способствующие установлению контакта с адресатом, сокращению дистанции между отправителем и получателем сообщения (формы обращения к адресату с помощью личных местоимений или обращений-вопросов, императивы, риторические вопросы, стилистические фигуры антитезы и контраста. К речевым манипуляторам фонетического уровня она относит фоносемантические, аллитерационные средства языка, просодические и артикуляционные средства языка, рифму. К графическим средствам воздействия М.Н. Ковешникова относит метаграфемику, в частности супраграфемику (выбор шрифтовых гарнитур, средств шрифтового выделения), коллажи, особого рода расположение на странице. Она также отмечает большой воздействующий потенциал всех риторических фигур, тропов, средств образности и сравнений и признает их самыми распространенными средствами манипуляции [Ковешникова, 2014].

При конструировании письменного текста важная роль отводится графическим средствам, таким как выбор знаков препинания, варьирование насыщенности, цвета и размера шрифта, графических средств выделения для акцептирования наиболее значимых мест текста (курсив, подчеркивание), способы размещения печатного текста на плоскости и т. д. [Горло, 2004].

Итак, анализ лингвистических работ показал, что на данный момент в теории речевого манипулирования сложилось два подхода. Тактико-ориентированный подход основан на выделении тактик и группировке средств манипулирования в соответствии с выполняемыми ими тактиками [Михалева, 2009]. Антропоцентрический подход ставит на первое место средство, рассматриваемое с точки зрения возможности его использования для достижения того или иного эффекта [Антонова, 2011]. Есть работы, в которых вопросы речевого манипулирования рассматриваются в призме обоих подходов [Сорокина, 2016].

Речевые манипуляции можно встретить практически в любой сфере повседневного общения: в семье, в школе, на работе, на отдыхе и т. д. Но существуют такие сферы общественной жизни, где речевой манипуляции отводится главенствующая роль. Одной из таких сфер является политическая деятельность, поскольку основная цель политики – завоевание власти, достижение которой предполагает, прежде всего, воздействие на адресата, внушение ему правильности той или иной позиции, превращение его в сторонника той или иной политической партии или политического движения, вовлечение в определенную деятельность (например, в избирательную), т. е. манипуляция его ментальным состоянием. По замечанию А.П. Чудинова, победителем в политике становится тот, кто лучше владеет коммуникативным оружием, кто способен создать в сознании адресата необходимую манипулятору картину мира [Чудинов, 2003]. Манипулятивность признается неотъемлемой частью и отличительной характеристикой политического дискурса [Шейгал, 2004].

Будучи ёмким понятием, включающим в себя рекламу, пиар и прочие средства, которые формируют у реципиента социально-политические установки и представления, склоняют его к поддержке одних политических лидеров, их партий и сторонников и неприятию других, манипулирование в сфере политики является популярным и активно исследуемым феноменом. Политическое манипулирование, по словам Г.Г. Почепцова, – это навязывание воли манипулятора манипулируемому в форме скрытого воздействия, внедрение в его сознание желаемого для политика или политической группы содержания, чтобы сформировать у него мнение, близкое к требуемому [Почепцов, 1998]. Политические манипуляции являются важным средством достижения определенных целей неким политическим субъектом [Цуладзе, 1999]. Таким образом, под политическим манипулированием мы понимаем скрытое воздействие на поведение представителей того или иного социума, внедрение в их сознание желаемого для политика или политической партии содержания с целью заставить их действовать (или бездействовать) в политических интересах манипулятора.