Чтение онлайн

Базовые компоненты манипуляционного механизма в политике – 1) интеграция желательного для манипулятора информационного содержания в сознание реципиента в качестве объективного, 2) давление на «больные места» общественного сознания, с целью вызывать ненависть, беспокойство, страх, тревогу, панику и пр., 3) реализация скрытых интенций и тайных целей, для достижения которых, по мнению коммуниканта, необходимо заручиться поддержкой своей позиции у общественных масс [Амелин, 1992].

К основным технологиям реализации манипуляций в политическом дискурсе относятся пиар, политическая реклама и пропаганда. Роль пиар-технологий заключается в создании, поддержании или изменении имиджа политического деятеля, в осуществлении контроля за информацией, в структурировании информационного поля. Методы пиара необходимы, с одной стороны, для создания гармоничных отношений между политиком и электоратом, а с другой, для создания ложных стереотипов и внедрения этих представлений в сознание масс в манипулятивных целях. Политическая реклама актуализирует имидж политика, наполняет драматизмом избирательный процесс, а с помощью ее средств осуществляется активное манипулятивное воздействие на эмоциональное состояние аудитории в нужном для манипулятора русле. Пропаганда отражает систему взглядов правящей в стране партии, и ее главная цель как манипулятивного средства в политике сводится к личностному нивелированию и превращению общества в послушную и легко управляемую толпу.

Чем является манипуляция в политическом дискурсе – скрытой воздействующей стратегией или приёмом? О.Н. Пар-шина указывает на двойственный характер манипуляции в политическом дискурсе: она может применяться и как стратегия, т. е. определенная установка на общение, и как прием, т. е. косвенное средство воздействия. Однако поскольку главной задачей в политической коммуникации является дискредитация, стремление опорочить политического оппонента, чаще всего под манипуляцией понимается стратегия [Паршина, 2004в]. Л.Ю. Веретенкина, наоборот полагает, что поскольку политик контролирует своё поведение, подменяет истинные эмоции ложными, утаивает настоящие чувства и намерения, манипулятивная стратегия в политической коммуникации проявляется редко [Веретенкина, 2004].

Политик-манипулятор, нацеленный на победу любой ценой, имеет большой арсенал манипулятивных тактик, приемов и методов. Все стратегии и тактики манипулятивного воздействия в политическом дискурсе можно подразделить на две группы – речевые и неречевые. К неречевым политическим манипуляциям относится публикация политической статистики, выборочная демонстрация действий политического субъекта и их последствий, изложение предпочтительной точки зрения на тот или иной вопрос. Политические интенции включают большое разнообразие политической деятельности, в том числе и языковую активность манипулятора [Русакова, 2004], что позволяет выделить второй тип манипулирования в политическом дискурсе – речевое манипулирование, которое выражается с помощью языковых средств и достигается в основном при помощи оперирования пропозициями в рамках фрагмента текста или отдельного высказывания.

Лингвистов, исследующих вербальную манипулятивность в политическом дискурсе, интересуют способы осуществления управления сознанием и поведением отдельных людей и масс в политической сфере, в ситуациях, когда политик хочет добиться в ней определенного результата. Они обращаются к рассмотрению речевых стратегий, тактик и языковых средств, которыми пользуются политики для навязывания адресату своих политических представлений, для осуществления контроля над его сознанием.

К основным речевым тактикам манипулирования в политическом дискурсе можно отнести тактику гиперболизации, утрирования, компрометации, выведения оппонента из себя и т. д. Данные речевые тактики представлены многочисленными речевыми приемами, с помощью которых достигается желаемый прагматический эффект и осуществляется целенаправленное речевое манипулирование. К таким приемам относятся отвлечение внимания от основной проблемы, прогнозирование негативных последствий, подтасовка фактов, уклонение от ответа, прием фальшивой аналогии, навешивание ярлыков и оскорблений, прием инсинуации, построение высказываний с намеренно допущенными смысловыми лакунами, провоцирующими адресата на «заполнение» этих лакун и прочие. [Паршина, 2004б; Быкова, 1999; Ермакова, 2000; Шейгал, 2004].

Одним из эффективных манипулятивных речевых приемов в политическом дискурсе И.В. Самарина считает использование в текстах политиков структур политического мифа [Самарина, 2004а], поскольку он относится к числу скрытых феноменов и слабо опровергается массовым сознанием. Миф повторяет закодированное в глубинах памяти сообщение, не требует дополнительной информационной обработки и глубоко воздействует на сознание [Барт, 2000]. Структура политического мифа включает в себя четыре составляющие: эсхатологическое запугивание масс, предъявление массам персонифицированного «образа врага», предъявление массам персонифицированного «образа героя», использование архаической символики (трансформированные образы отца и матери в виде образов государства и Родины) [Самарина, 2004а].

В работах по исследованию политического дискурса можно встретить большое разнообразие приемов речевого манипулирования – от паралогических речевых приемов и нарушений постулатов (максим) общения до стилистических речевых приемов [Сорокина, 2016]. Для осуществления приемов речевого манипулятивного воздействия в политической коммуникации активно применяется большой арсенал разноуровневых средств языка и разнообразные способы их употребления в соответствии с заданной манипулятором целью, экстралингвистическими факторами, ситуацией общения, жанровой принадлежностью политического дискурса, его формы (устной или письменной, диалогической или монологической) и т. д. Выбор из имеющегося набора языковых единиц каких-то конкретных единиц и их особая актуализация в дискурсе дают манипулятору возможность контролировать подачу информации, навязывать адресату желаемое представление и мнение, вызывать определенную эмоциональную реакцию и мотивировать его к нужным манипулятору действиям [Гудина, Электронный ресурс].

В политической коммуникации необычайно важным инструментом власти для структурирования той «действительности», о которой идет речь, является выбор конкретной вербальной оболочки мысли, определенный выбор слов и выражений [Синеокая, 2012]. Существует целый ряд лингвистических явлений разных уровней языка, используемых политиками чтобы завуалировать свои истинные цели и обладающих сильным воздействующим потенциалом – например, политические метафоры, эпитеты, номинализация, эллипсис, особая интонация и другие речевые приемы воздействия на сознание реципиентов [Синеокая, 2012; Самарина, 2004б]. Разные исследователи выделяют разные наборы этих языковых единиц, а также отмечают, что речевое манипулирование часто осуществляется с помощью конвергенции фонетических, грамматических, семантических и прочих средств [Горло, 2004; Виноградова, Электронный ресурс].

С.А. Виноградова считает, что в качестве манипулятивного инструмента в речевой политической коммуникации может выступать любой языковой знак, который в определенном контекстуальном окружении способен оказать желаемое воздействие на адресата. В качестве речевых средств политики используют широкий спектр фонографических и лексических средств, разнообразные морфологические и тестовые категории, синтаксические обороты и конструкции [Виноградова, Электронный ресурс]. К наиболее распространенным фонографическим средствам она относит аллитерацию, рифмизацию, ритмизацию, пунктуацию, а также метаграфические средства (подчеркивание, выделение шрифтом, заглавные буквы). Лексические инструменты речевой манипуляции, составляющие наиболее большую область и чаще всего применяющиеся в качестве манипулятивных средств в политическом дискурсе, С.А. Виноградова классифицирует на три группы. Лексико-семантические манипуляторы включают номинализацию, метафору, метонимию, конверсивы, слова-амебы, неологизмы. К лексико-синтаксическим инструментам относятся перифразы и уточнение. Группа лексико-прагматических речевых манипуляторов представлена дейктиками, коннотациями, эфвемизмами, дисфимизмами, софистицизмами, варваризмами. Инструменты речевого манипулирования на грамматическом уровне – это и морфологические категории (например, выбор временной формы или залога глагола), и синтаксические приемы (эллипсис, параллелизм, инверсия, выбор коммуникативного типа предложений и др.).

А.В. Антонова, исследуя речевые манипулятивные средства в британском политическом дискурсе, уделяет внимание выделению и анализу речевых единиц на фонетическом, морфологическом, лексическом, синтаксическом и микротекстовом уровнях. В качестве основных манипулятивных единиц фонетического уровня она рассматривает интонацию и паронимическую аттракцию, два основных ритмообразующих воздействующих средства. Уровень морфем предоставляет манипулятору корневые и аффиксальные морфемы, которые тот в целях скрытого воздействия повторяет как в пределах одного предложения, так и в пределах одного микротекста. А.В. Антонова также отмечает, что наиболее богатым набором манипулятивных речевых средств обладает лексический уровень. Этот уровень располагает лексемами-номинантами, лексемами-ассоциантами, неологизмами, антономазией, супплетивными формами, эпитетами и многими другими лексическими единицами. На уровне синтаксиса манипуляция достигается с помощью метафорических словосочетаний и предложений, риторических вопросов, повторов внутри предложения и т. д. Микротекстовый уровень реализует манипулятивную интенцию при помощи анафорических повторов в параллельных синтаксических конструкциях [Антонова, 2011].

И.В. Самарина, исследуя особенности речевой деятельности политиков, выделяет две манипулятивные стратегии, к которым они прибегают в политической коммуникации – «создание круга чужих» и «создание круга своих». Каждая из этих стратегий представлена двумя тактиками, реализующимися при помощи манипулятивных языковых единиц лексического уровня. Тактика «создания образа врага» актуализируется посредством неопределенных, отрицательных, определительных местоимений, слов с семантикой недоверия и сомнения к оппоненту, существительных с экспрессивно-оценочным отрицательным элементом, оскорбительной лексики и ярлыков, иронических высказываний. Тактика дистанцирования представлена лексемами со значением отдаления и противостояния типа «оппонент», «оппозиция», «борьба», «конкурент», «противник» и т. д. К речевым способам выражения тактики солидаризации с адресатом автор относит инклюзивные высказывания, этнонимы, топонимы императивные высказывания, фразеологизмы-прецеденты типа «Ноев ковчег», «Achilles heel», выражения-лозунги. К основным речевым способам реализации тактики создания образа «героя» автор относит экспрессивно-оценочную лексику положительной направленности со значением лидерства, политические ценности или политические слова-лозунги [Самарина, 2006б].

А.Л. Вусик, рассматривая речевую манипуляцию как вид языкового воздействия в политическом дискурсе, выделяет три основных уровня речевой манипуляции: фонографический, лексический и грамматический. Фонографический уровень представлен такими фонетическими средствами, как интонация, тембр, выделение голосом, паузы, аллитерация, рифмизация. Лексические манипулятивные инструменты составляют наиболее многочисленную и употребляемую группу средств речевой манипуляции, куда входят такие языковые явления, как номинализация, метафора, метонимия, «слова-амебы» или «прозрачные» слова, названия культовых фильмов, фразы из наиболее популярных песен и фрагментов рекламных роликов, известные высказывания общественных деятелей, политиков, афоризмы, перефразированные пословицы, эвфемизмы, дисфемизмы и многое другое. На уровне грамматики речевая манипуляция располагает богатым арсеналом морфологических категорий и форм, синтаксических оборотов и конструкций, различными видами вопросов, в частности риторическими [Вусик, 2015].