Чтение онлайн

Судья немного расслабился и пригладил волосы.

– Скажите честно, мистер Истер, кто-нибудь из ваших коллег упоминал о чем-либо подобном?

– Нет, сэр.

– А вы мне сообщите, если что-то услышите?

– Конечно.

– Ничего дурного в том, что мы тут поболтаем немного, нет, но я должен знать, если что-нибудь случится.

– А как мне дать вам знать?

– Пошлите записку через Лу Дэлл. Просто напишите, что нам надо поговорить, не уточняя о чем. Бог ее знает, вдруг ей захочется прочесть записку!

– Хорошо.

– Договорились?

– Разумеется.

Харкин глубоко вздохнул и начал рыться в своем кейсе. Выудив оттуда газету, он протянул ее через стол Николасу.

– Вы это видели? Сегодняшняя "Уолл-стрит джорнэл".

– Нет. Я ее не читаю.

– Ясно. Так вот, здесь напечатана большая статья о нашем процессе и о тяжелых последствиях, которые постигнут всю табачную промышленность, если будет вынесен обвинительный приговор.

Такой момент Николас не мог упустить.

– У нас только один человек читает "Уолл-стрит джорнэл".

– Кто?

– Фрэнк Херрера. Он прочитывает ее каждое утро от корки до корки.

– И сегодня?

– Да. Пока мы ждали, когда нас позовут, он, по-моему, дважды все перечитал.

– Он что-нибудь говорил по этому поводу?

– Мне - нет.

– Черт.

– Но это не важно, - глядя в стену, сказал Николас.

– Почему?

– Потому что он уже принял решение.

Харкин снова подался вперед и тяжело уставился на Николаса:

– Что вы хотите этим сказать?

– По-моему, его ни за что нельзя было выбирать в жюри. Я не знаю, что он написал в анкете, но это наверняка была ложь, иначе его здесь бы не было. И я отлично помню, какие вопросы задавали во время устной беседы, на них он тоже не ответил откровенно.

– Я вас внимательно слушаю.

– Ладно, Ваша честь, только постарайтесь сохранять самообладание. Вчера рано утром у нас с ним состоялась беседа. В комнате присяжных мы были одни, и клянусь, мы не обсуждали обстоятельств этого конкретного дела. Но разговор как-то вышел на сигареты, на то, что Фрэнк бросил курить много лет назад и презирает всех, кто не может сделать того же. Он, знаете ли, отставной военный, а они весьма прямолинейны и резки в...

– Я тоже отставной морской пехотинец.

– Простите. Мне заткнуться?

– Нет, продолжайте.

– Хорошо, но я нервничаю и буду рад закончить в любой момент.

– Я скажу вам, когда остановиться.

– Конечно. Ну так вот, Фрэнк считает, что если человек в течение тридцати с лишним лет курит по три пачки в день и не может бросить, то он заслуживает того, что получает. Никакого сочувствия. Я немного поспорил с ним, просто так, и он обвинил меня в том, что я заранее настроен вынести обвиняемому суровый приговор.

Его честь выслушал это с угрюмым видом, погрузившись глубоко в кресло. Затем, немного помолчав, потер глаза и бессильно опустил плечи.

– Это просто невероятно, - пробормотал он.

– Простите, судья.

– Нет, нет, я ведь сам вас спросил.
– Он снова выпрямился, еще раз пригладил волосы рукой и через силу улыбнулся.
– Послушайте, мистер Истер, - сказал он, - я не прошу вас становиться стукачом, но ваше жюри меня беспокоит, поскольку есть опасение, что на него будут давить. История подобных процессов весьма непривлекательна. Если вы увидите или услышите что-нибудь, свидетельствующее хотя бы отдаленно о попытках такого давления, пожалуйста, дайте мне знать. Мы этим займемся.

– Конечно, судья.

Статью на первой полосе "Джорнэл" написал Эгнер Лейсон, специальный корреспондент, сидевший в зале в течение почти всего времени, пока отбирали присяжных, и выслушавший все свидетельские показания. Лейсон изучал юриспруденцию.

Десять лет и побывал на многих судебных процессах. В его статье первой из будущей серии - объяснялась суть дела и давались характеристики участников процесса. Автор не высказывал предположений о том, как будет развиваться процесс, не строил догадок, кто выиграет, он просто честно резюмировал весьма убедительные медицинские доказательства, представленные пока только адвокатами истицы.

Последствием этой статьи для "Пинекса" стало то, что в момент открытия биржи котировки его акций снизились на доллар, к полудню удалось, правда, исправить положение и были основания полагать, что буря миновала.

Статья вызвала также шквал телефонных звонков от нью-йоркских брокеров аналитикам, присутствовавшим на суде в Билокси. Минуты ничего не значащих сплетен растягивались в часы безрезультатных раздумий - в Нью-Йорке терзались единственным вопросом: "Что собирается сказать жюри?"

Молодые люди - мужчины и женщины, в обязанность которым вменялось следить за процессом и попытаться предугадать решение жюри, единого мнения не имели.

Глава 11

Перекрестный допрос Бронски закончился в четверг лишь к концу дня, а утром в пятницу Марли ошарашила их новыми звонками. Первый Конрад зафиксировал в семь двадцать пять. Он моментально перевел его на Фитча, разговаривавшего в этот момент с Вашингтоном, и стал слушать через громкую связь.

– Доброе утро, Фитч, - ласково сказала она.

– Доброе утро, Марли, - радостно ответил Фитч, прилагая максимум усилий, чтобы его голос звучал приветливо.
– Как поживаете?

– Превосходно. Номер второй, Истер, сегодня будет в светло-голубой хлопчатобумажной рубашке, линялых джинсах, белых носках, старых кроссовках, полагаю, "Найк". Он принесет с собой октябрьский номер "Роллинг стоун" с Мит Лоуф на обложке. Поняли?

– Да. Когда мы сможем встретиться и поговорить?

– Когда я буду готова. Adios.
– Она повесила трубку. Как выяснилось, звонила она из вестибюля мотеля в городе Хаттисберге, Миссисипи, что в полутора часах езды от Билокси.

Пэнг сидел в кафетерии в трех кварталах от дома Истера. Через несколько минут он уже прятался в тени дерева в пятидесяти ярдах от старенького "фольксвагена-битл". Как по расписанию, в семь сорок пять Истер вышел из дверей своего дома и направился в суд пешком. По обыкновению он остановился возле углового магазинчика, купил те же газеты, что всегда, и выпил чашку кофе.

Разумеется, одет он был точно так, как она описала.

Вторично она позвонила тоже из Хаттисберга, но уже с другого аппарата.