Чтение онлайн

Они переступили порог и оказались в просторном холле. С потолка свисала потрясающих размеров люстра, с сотней лампочек, в форме пламени свечей и мириадами сверкающих бриллиантовыми переливами, подвесок. В головах близнецов даже не укладывалось мысли – сколько времени и труда требуется для того, чтобы поддерживать эту красоту в изумительном блеске и великолепии.

На фронтальной стене напротив них, висел портрет – его размеры были внушительны и огромны. Массивная золочёная рама производила впечатление уважительного почитания и придавала ему величие. От картины так и веяло духом феодальной власти. На портрете был изображен какой-то знатный вельможа – уже не молодой, но и ещё не старый, в расшитом парчой камзоле, с массивной герцогской цепью на груди, его пальцы унизаны кольцами и перстнями с драгоценными камнями, а на голове бархатный берет со страусиными и павлиньими перьями. Возможно он, когда-то и был хозяином этого замка, и прилегающих к нему владений.

По левую сторону холла мальчики увидели большой камин. Ребят поразили его размеры. Он представлял собой огромную арку с резными готическими колоннами из полированного мрамора, с тонкими розовыми прожилками. В камине лежали дрова и горел огонь. Они потрескивали, рассыпались искрами и стреляли красными угольками. Помещение холла окутывал запах горящего дерева благородных пород – может бука, а может дуба. Тепло очага привносило в помпезность и вычурность замкового помещения атмосферу покоя и уюта – и располагало к приятной беседе, за чашечкой чая с молоком.

У камина стояло четыре глубоких кресла, с мягкими подушками и массивными валиками на подлокотниках. Между ними, небольшой чайный столик на ажурных точёных ножках. И ещё был ковер… – но он не впечатлил ребят – потому как был старым, выцветшим и потёртым, и не вписывался в общий интерьер. Высокие своды узких витражных окон и массивные перила балюстрады второго яруса, обрамляла лепнина с орнаментом из желудей и дубовых листьев.

Стены холла украшали расписанные девизами рыцарские щиты и штандарты с геральдическими символами. Рядом с ними висели скрещенные двуручные мечи, тяжёлые боевые секиры и остроконечные алебарды. По углам главной залы стояли манекены, в парадных доспехах, отполированных до зеркального блеска. Доспехи были украшены вычурной, золочёной гравировкой и рельефами искусно выполненной чеканки, со сценами битв и охоты на грозных хищников.

От всего увиденного мальчики были в таком восторге, что забыли про то, что замёрзли и вымокли до нитки.

– Шесть лет, Себастьян… – барон повернулся к слуге спиной и позволил ему снять с себя мокрое пальто.

Его взгляд, словно камера оператора плавно перетекал от одного предмета интерьера к другому. Вслед за лёгким осенним пальто, в руках Себастьяна оказалось тончайшей выделки, шерстяное серое кашне. Он повесил одежду барона на плечики дубовой гардеробной, и умелыми, ловкими движениями принялся охаживать её ворсистой щёткой.

– Шесть лет… – слова Людвига улетели в высокие своды холла, и замок ответил ему тихим эхом. – Как будто всего один день прошёл. А здесь всё по-прежнему. Так ничего и не изменилось.

– Так точно, милорд, – в голосе Себастьяна звучала покорность и уважение к высокопоставленной особе.

Жак с Жаном оглянулись на голос слуги и удивились. Теперь они видели в помещении замка совсем другого человека. Без дождевика с капюшоном, под которым было не разглядеть лица, из привратника он преобразился в высокого, статного дворецкого. В безупречном чёрном костюме, рубашке с накрахмаленным до хруста воротником, с галстуком цвета спелой сливы, и в белоснежных хлопковых перчатках. Ему было, лет семьдесят. А, может, больше… Но, держался он очень бодро и уверенно.

За годы, проведенные в приходском приюте – практически в полной изоляции от остального мира, мальчикам не так часто приходилось бывать за монастырскими стенами. Общение с незнакомыми мирскими людьми, можно было назвать, эпизодическим. Кроме мальчиков – таких же сирот, как и они, из взрослых, служителей церкви, – монахов послушников, воспитателей и прислуги, можно было насчитать, душ не более десятка. Те из них, кому перевалило за шестой десяток, по осанке и признакам состояния здоровья – с Себастьяном и рядом не стояли. Мальчикам импонировало то достоинство, с которым он держался, перед бароном, чей статус был несоизмеримо выше. Но при этом, он был учтив и сдержан. Словом, Себастьян им очень понравился и пришёлся по душе. С этого мгновения, они прониклись к нему доверием и уважением.

– Над этим местом, время не имеет власти, – осмотрев помещение, взгляд Людвига остановился на дворецком. – Да, и ты, всё такой же – не стареешь, не меняешься. Это не комплемент, Себастьян. Просто сухая констатация факта.

– Вы очень добры, милорд, – Себастьян, по-военному, щёлкнул каблуками и поклонился в соответствии с этикетом. – Замок Штайнерхольм, всегда рад своим старым постояльцам. Какие будут распоряжения на сегодняшний вечер?

Барон заложил руки за спину и неспешным шагом проследовал к камину. На ходу, голосом в пол тона, он отдал распоряжения:

– Покажи мальчикам их комнату. А после, накорми, – во внутреннем кармане его пиджака раздался едва уловимый слуху зуммер.

Барон вынул тонкий, плоский телефон, с мерцающим экраном, быстро пробежался взглядом по строчкам сообщения. При этом, он ни на секунду не прервался. Указания продолжали слетать с его уст, сухими, короткими фразами. Такая манера речи присуща аристократам и высокопоставленным особам – призвание которых, заключается в том, чтобы повелевать.

– Сегодня вечером всё будет скромно и обыденно. Никакого фарфора и серебра, – Людвиг Фон Эффенбах устроился в кресле у камина, закинул ногу на ногу, поднял руку и принялся любоваться, как отражаются в его перстне языки пламени, трепещущие в жерле очага. – Ужин не нужно сервировать в столовой. Отныне и впредь мальчики будут есть на кухне. Немного спартанской скромности им не повредит.

– Как прикажете, – Себастьян поклонился и с одобрением подтвердил. – Там достаточно места, уютно, и даже, теплее, чем в трапезной.

Барон никак не отреагировал на его слова. Ему не требовалось его одобрения. Он относился к дворецкому как к добротной хорошей вещи. Которая, вроде не так уж важна, но тем не менее, – без неё, никак.

– После ужина, пусть отправляются спать. На сегодня им хватит впечатлений. С замком и достопримечательностями, я самолично познакомлю их завтра. Да, и вот еще что – у нас сохранились мишени для стрел и манекены для фехтования?

– Да, милорд. Они в полном порядке. Сложены вместе с другим снаряжением в оружейной.

– Завтра, достань их и подготовь.

– Будет сделано, милорд, – поклонился Себастьян.

Барон забрал мальчиков из приюта и оформил над ними опеку. Кроме их содержания он взял на себя и заботу об их воспитании и образовании. Людвиг решил, наряду с обязательными дисциплинами, привить близнецам навыки стрельбы, фехтования и рукопашного боя – эти качества он считал не менее необходимыми для того, чтобы мальчики поскорее почувствовали себя мужчинами.

– Вы будете ужинать вместе с мальчиками, или вам подавать отдельно? – Себастьян исподволь наблюдал, как ребята шушукаются, трогают меч манекена и смеются, разглядывая свои искажённые отражения в его доспехах.

– Я не голоден, – Фон Эффенбах, пренебрежительно отмахнулся. – Приготовь мне крепкого чёрного чая с подогретым молоком и пару тостов. Среди твоих запасов, есть апельсиновый джем?

– Да, милорд.

– Тогда, с апельсиновым джемом.

Барон поднялся, расправил складки на пиджаке и направился к лестнице, что вела наверх в левое крыло. В кабинет или в библиотеку, – подумал Себастьян. Он хорошо помнил привычки Людвига. Тот, повернул налево. Значит, – в кабинет. Справа была библиотека, а за ней его спальня. Скорее всего, будет связываться с Советом Ордена, а потом работать с бумагами и документами до полуночи. Если это так, – значит, затевается что-то важное. Не случайно он появился здесь, спустя долгих шесть лет, да ещё и с мальчиками сиротами…