Чтение онлайн

Если бы Джек послушал меня… если бы он не стал снова мстить Фрэнку, когда он уже уехал… всё было бы хорошо. Если бы он сдержал своё данное мне обещание и не стал бы искать его… сейчас всё было бы по-другому.

Я уверенна, что Фрэнк бы оставил меня… он бы оставил нас в покое и со временем мы бы забыли о его существовании. И Джек всё испортил! Он нашёл Фрэнка и посадил его в тюрьму за то, чего он не делал. И Фрэнк решил отомстить всем нам сразу, но я не понимаю, как он это сделал, если он в тюрьме?

Мне не стоило доверять Джеку, не стоило говорить, что тем заказчиком Аманды был Фрэнк, не стоило… Но я всё же доверилась Джеку, поверила, что он сдержит слово и не станет его искать, а он… как всегда сделал всё по-своему!

И я никогда не думала, что могу испытывать к Джеку столько ненависти, никогда! Даже, когда я узнала о его измене с Дианой я не чувствовал того что я чувствую сейчас. Та боль, та ненависть — ничто по сравнению с тем что я чувствую к Джеку сейчас. Он противен мне, я не хочу знать его, не хочу видеть и слышать и я ненавижу его каждой частичкой своего тела.

И где интересно он был, когда я звонила ему, когда мне была нужна его помощь?

– Уходи, — без особых эмоций и довольно спокойно говорю я, когда замечаю, что Джек проснулся.

Он приподнимается и хмуро смотрит на меня.

– Клэр, кто это сделал? — игнорируя мои слова, спрашивает Джек всё ещё сонным голосом. — Пожалуйста, скажи мне…

– Чтобы что? Убьёшь их? — мои слова полны яда и Джек это ощущает. — Джек уйди.

– Клэр, что происходит? Ты злишься, потому что это сделали из-за меня? Скажи кто?

– Не трогай меня, — подняв руку, отдёргиваю её я, чтобы Джек не взял меня за руку чего он хотел сделать. — Просто уйди, ладно? Оставь меня, пожалуйста, одну.

На глаза снова наворачиваются слёз, и я отворачиваюсь от Джека пытаясь переключиться на боль физическую, потому что душевную я уже не могу терпеть.

– Я не уйду, Клэр, — слышу я его тихий голос за своей спиной и зажмуриваю глаза пытаясь сдержать слёзы. — Я буду с тобой… — он снова касается меня, и я вся покрываюсь мурашками, но не приятными как это было раньше от огромной любви и обожания, а от мерзости.

Перед глазами проносятся отрывки того вечера, касание Джек напоминает мне касания тех мразей и я вспоминаю их лица, их дыхание на моём теле, их прикосновения…

— Джек, я умоляю тебя, уйди! Просто оставь меня одну! — кричу я, повернувшись на него.

Сердце разрывается, я задыхаюсь из-за слёз и практически ничего не вижу.

Джек сжимает челюсть и кулаки, он злится на меня, но всё же идёт к двери и его тяжёлые шаги раздаются в тишине больничной палаты.

– Я тоже его потерял, — разбито говорит он у самой двери и выходит.

Я закрываю лицо ладонями и просто даю волю слезами, слыша, как в коридоре гремят стулья.

Я не могу перешагнуть через саму себя, не могу просто взять и всё забыть. Не знаю, что теперь с нами будет, я просто не знаю, как мне жить дальше, потому что это была последняя капля, и я больше не могу делать вид, что всё хорошо.

Они выиграли, все они, весь Верхний Ист-Сайд, весь этот черствый и жестокий мир, в котором мне не нашлось места. А я проиграла и больше не будет никакого реванша, я устала и я выхожу из игры.

Джек больше ко мне не заходил лишь врачи, которые дели мне несколько уколов, давали таблетки пытались поговорить. Я не сопротивлялась, но молчала. Я слышала, как Джек говорил с врачами в коридоре, как ему говорили про психолога, который мне якобы нужен и Джек согласился.

Не думаю, что мне может помочь психолог, помочь себе выбраться из этого болота могу лишь я сама. И в голову приходит одна ужасная мысль. Она появилась словно по щелчку пальцев — внезапно. Но я не успеваю подумать, расставить все точки над «и» и хорошенько всё рассудить, потому что в палату кто-то заходит.

Я не поворачиваюсь, не хочу знать кто там, мне всё равно, я просто хочу побыть одна.

– Кларисса, — зовёт меня знакомый женский голос и я, приподнявшись на кровати, поворачиваюсь к женщине.

Мама Джека нерешительно подходит ко мне, её лицо выражает сожаление и жалость, но мне это не противно, она пережила подобное и она единственная здесь понимает меня.

– Всё будет хорошо, — тихо говорит она, когда я поджимаю губы, чтобы сдержать слёзы. Майя крепко обнимает меня, и я не сопротивляюсь, я поддаюсь эмоциям. — Тише, тише, ты же сильная, ты такая сильная, Кларисса! — ласково говорит она, прижимая меня к себе и проводя рукой по моей спине, а я всё плачу. — Ты намного сильнее меня и ты справишься с этим, как и со всем остальным.

– Нет, — сквозь слёзы шепчу я. — Я больше не могу.

Майя недолго говорит со мной, но она быстро замечает моё нежелание разговаривать и решает меня не мучить. Джек всё ещё не заходит ко мне, но всё это время я вижу его в коридоре. Иногда он сидит и просто смотрит на меня через окно, иногда говорит с врачами, с матерью или по телефону. Должно быть, он уже позвонил Джессике, и она уже летит в штаты.

Я слышала, как Джек спрашивал у доктора, когда я могу ехать домой, ему сказали, что уже сегодня, но всё же лучше, если я проведу ещё одну ночь в больнице. А потом Джек вдруг исчез из моего вида.

И та мысль, которая посетила меня перед тем как пришла мама Джека, снова появилась в моей голове. Здесь слишком много боли, слишком много вранья и жестокости. И я, правда, пыталась стать частью этого мира, и мне казалось, я стала, но каждый раз я всё равно падаю вниз, терплю поражение и пытаюсь снова. Но на этот раз это была моя последняя попытка и я больше не могу бороться, я устала.

Эта мысль такая неожиданная, необдуманная и… в этот момент она кажется самой правильной. Как я могу жить в городе, в котором я пережила самые ужасные моменты своей жизни? Как мне жить здесь, где каждый угол напоминает мне о прошлом?

Снова закрыть на всё глаза? Снов представлять, что моя жизнь прекрасна и делать вид, что я счастлива? Опять начинать сначала? За эти почти два года я поняла, что здесь нельзя начать сначала, здесь можно лишь перевернуть страницу всё той же старой книги. И это значит лишь то, что если я не могу начать с чистого листа, значит, я могу начать с чистой книги.

Откинув одеяло, я глазами ищу свои вещи и быстро нахожу их лежащими на подоконнике. Кажется, их привезла мама Джека, чтобы я смогла уехать в них домой. Переодевшись в чёрные джинсы и в зелёный свитер крупной вязки с высоким горлом, я обуваюсь, накидываю своё пальто и осознаю, что по щекам скатываются слёзы.