Чтение онлайн

– Неужели, Алан?

– Мне нравится это не больше, чем тебе, но я не знаю, как это можно назвать иначе.

– Я отказываюсь верить в то, что дядя Кларенс или Генри Бланкеншип способны совершить нечто недостойное.

Ее спокойный, сдержанный голос заставил Алана усомниться в обоснованности своих опасений. Знает ли он что-то? Его апокалипсическое видение стало бы гораздо более убедительным, если бы в нем присутствовало нечто материальное: самолеты, танки, орудия. Эта страшная простота низвела бы все до основополагающих понятий. Кровь и долг. Очищающая сила полного пренебрежения к жизни.

– Они не всегда на стороне ангелов, - сказал он.

– Если они хотят изменить положение дел в этой стране, я не виню их в этом. Мне кажется, что давно пора это сделать. Если попутно придется сбросить президента Хэролда Пейджа и всю его свору радикалов, революционеров и бомбометателей - туда им и дорога.

– Ты можешь не соглашаться с политикой президента Пейджа, но он был избран. Это и есть демократия.

Она, похоже, изумилась его словам.

– Ты защищаешь этого человека?

Ее возмущение было забавным: в нем присутствовала непоколебимость тех, кто не способен допустить ошибочность своего мнения. Алан налил себе виски без содовой и быстро выпил его.

– Забудем на время о президенте. Все это более серьезно, чем ты думаешь. Даже важнее твоего отношения к семье.

– Это ты нападаешь на родственников. На самых близких тебе людей.

– Ты попытаешься понять? На карту может быть поставлено будущее страны. Мне нужна твоя помощь.

– Какая?

– Кларенс не скажет мне, что за сделку заключил он и кузен Генри с Синдикатом. Ты ближе к нему, чем я. Он доверяет тебе.

– Ты хочешь, чтобы я шпионила?

– Если заговора нет, ты получишь шанс доказать это.

– Ты думаешь, что я предам их доверие?

– Тебе придется выбирать.

– Что?

– Кому ты предана сильнее - стране или узкому кругу друзей и родственников.

– На самом деле выбор другой. Ты предлагаешь мне выбрать между ними и тобой.

Она пристально посмотрела на него.

– Почему бы тебе не проявить для разнообразия честность?

– Если ты ставишь вопрос так, то ты вышла замуж за меня. Не за мою семью.

– Это всего лишь твое последнее требование. Сначала мне пришлось согласиться с твоим решением уйти в политику. Затем - стать женой политика. Вечно принимать гостей. То коктейль на двадцать пять человек, то фуршет на двести. Двадцать писем в день, на которые надо ответить. И ты ждешь от меня этого. Заставляешь меня чувствовать, что я подвожу тебя, если обхожусь недостаточно вежливо с самыми разными людьми. Я стараюсь не жаловаться, но это ужасное посягательство на мою личную жизнь.

– Я не сознавал, что ты так считаешь.

– И теперь - последняя капля. Ты хочешь поссориться со своей семьей из-за какого-то нелепого политического вопроса. Нет, я не поддержу тебя, тайно страдая и притворяясь, что все в порядке.

Несмотря на искусный макияж, на её лице внезапно появились следы усталости.

– По правде говоря, я уже давно не была счастлива.

Словно распахнув дверь в запертую комнату, он вдруг заглянул в ту часть её жизни, которая была скрыта от него. Когда они в последний раз были по-настоящему счастливы? Он задумался. Это случилось в тот вечер, когда он привез её из больницы и, понимая, как она травмирована, уговорил раздеться и встать перед ним. Он рассмотрел длинный шрам и впадину на месте груди. Потом сказал: "Хорошо. А теперь мы ляжем в постель и никогда не будем об этом думать." В ту ночь он преодолел её сдержанность и обнаружил ключ, из которого били неподдельные чувства.

– Чего ты хочешь, Адель?

Ее белое, как лилии, лицо застыло.

– Развод может оказаться наилучшим выходом для нас обоих.

Ее прерывистый, осторожный голос свидетельствовал о внутренних усилиях.

– Когда мы начинали жить, у нас было все, но я не думала, что мы придем к такому. Не могла представить себе этого.

– Извини. Я не знал...

Он просто не хотел признаться в том, что на самом деле знал.

– Ради бога, Алан, будем честны друг с другом. Ты не любишь меня и никогда не любил.

Его сердце сжалось.

– Это неправда.

– Хорошо. Когда-то любил. Но сейчас это нам не поможет. Мы не можем жить так дальше, медленно исчезая друг для друга.

Она поежилась, словно в её душе подул холодный ветер.

– Сейчас нас ничего не связывает. Я просто не могу представить нашу счастливую совместную старость. Не могу представить её уже какое-то время.

– Что ты собираешься делать?

– Было бы нечестным начинать развод во время твоей кампании.

Ее глаза наполнились слезами, губы задрожали.

– Сначала я навещу мою сестру в Лондоне. Она давно приглашает меня. По возвращении займусь разводом.

Он казался себе фигурой, парящей в воздухе. Испытывал потребность обрести чувство реальности.

– Чем это вызвано? Тем, что я сказал насчет моей семьи?

– О, Алан, ради Бога, какая разница?

Она была права. Всегда есть много причин. Все кажется потерянным, если слишком пристально посмотреть на любую из них.

Его настроение улучшилось. По спине побежали мурашки. Диана.

– Поезжай в Лондон. Мы больше не будем ссориться.

Он с ясностью и болью осознал, что старые аргументы превратились в самообман, который длился, сколько это было возможно.

Ее терпение истощилось, и этим она спасла их обоих.

Уже давно Стивен Гиффорд не был настроен так оптимистично. Он держал в руке карточку некоего Питера Дерека, механика, обслуживавшего во Вьетнаме реактивные самолеты, а впоследствии арестованного и осужденного за самовольное бегство на Окинаву в офицерской форме. После двух лет, проведенных в штрафном батальоне, он был уволен из армии без всяких привилегий. Следующая запись в досье ФБР была сделана после нового ареста Питера Дерека: на сей раз он избил свою сожительницу. Отсидев восемнадцать месяцев, он заслужил условное досрочное освобождение. Спустя два года он был задержан в связи с хищением посылок из авиалайнера "Пан Америкэн" в аэропорту Лос-Анджелеса. Украденные ценности продавали в разных уголках страны. Большое жюри на этот раз оправдало Дерека, и его освободили. Последняя запись в карточке была сделана офицером полиции, курировавшим Питера Дерека. Он сообщал, что Дерек получил должность механика в "Империал Вест Эйрлайнз" и работал там в момент истечения последнего условного срока.

Авиакомпания "Империал Вест" принадлежала "Бланкеншип Энтерпрайзис". Из семи человек, подозреваемых в порче самолета Пола Берри, в то утро только Питер Дерек находился в районе аэропорта Сакраменто.

В отделе кадров "Империал Вест Эйрлайнз" Стивен обратился к деловитой женщине с покатым лбом и жидкими каштановыми волосами.

– Согласно нашим документам, Питер Дерек уволился от нас четыре недели тому назад. Он проработал почти три года; претензий по службе к нему не было. Его не уволили. Он ушел по собственному желанию.