Чтение онлайн

— Мне нужно кое-что взять из машины. Я скоро вернусь. Надеюсь, вы двое будете вести себя прилично, пока меня не будет.

Майлз фыркает.

«Очаровательно!»

Его телефон лежит на столе позади нас, дразня меня. Он снова вибрирует.

Моё сердце подпрыгивает.

На экране появляется имя Мэллори. Мало того, что они мне лгут, так они ещё и переписываются прямо у меня на глазах! Мне нужно узнать, что происходит.

Я встаю и иду к раковине, чтобы ополоснуть тряпку. Когда возвращаюсь, нарочно прохожу перед столом, незаметно хватаю и прячу телефон Майлза в карман, и наклоняюсь, чтобы продолжить оттирать пол.

Что бы ни скрывали Майлз и Мэллори, я вот-вот это выясню.

Не знаю, что на меня нашло. Я позволил ей вывести меня из себя, что только сделало мой день в тысячу раз хуже, чем он был до этого. Мне стоило проигнорировать Эмму и позволить ей получить по заслугам за то, что она облила меня краской, но в тот момент, когда её рука коснулась моего лица, я сорвался. Что-то на меня нашло, и я не смог себя контролировать. Сердце колотилось так, что, казалось, выскочит из груди, а в голове стало пусто.

Теперь я расплачиваюсь за это, драя пол до побелевших костяшек пальцев, и злюсь на Эмму, на себя и на весь мир.

Мой лоб блестит от пота. Я полон решимости выбраться отсюда как можно скорее. Миссис Хамфри всегда уходит из класса во время обеда, и если она так же забывчива, как вчера, то, скорее всего, снова оставила дверь незапертой.

Я встаю и открываю ближайшее к нам окно, впуская лёгкий ветерок, чтобы охладиться. Замечаю краску на подоконнике и веду взглядом по следу. Как будто оттирать пол и стены нам было недостаточно, мы умудрились испачкать краской ещё и потолок!

— Отлично, — бормочу я, почёсывая затылок. — Пойду поищу стремянку.

Эмма вытягивает шею.

— Да ладно тебе, зачем стремянка? — удивляется она, поднимает стул и ставит его на стол.

— Ни за что.

Эмма поднимает бровь, и напряжение на её лице спадает:

— Испугался?

Это так похоже на неё — предлагать способы убить нас и нуждаться в голосе разума, чтобы обуздать свои безумные идеи.

— Это небезопасно.

— Хорошо, — говорит она, забираясь на стол. — Я сделаю это.

Я хватаю её за руку:

— Не вздумай залезать на стул.

Она стряхивает мою руку, как непослушный ребёнок.

— Здесь не так уж высоко, и краски не так уж много. Это займёт две секунды.

— Я сам сделаю, — заявляю я, зная, что это единственный способ её остановить.

Эмма хмурится и смотрит на меня с недоверием:

— Правда?

Я киваю. Как бы она меня ни бесила, по какой-то причине я не могу позволить ей пострадать. Во мне снова просыпается эта раздражающая привычка защищать её, но то, что я не хочу, чтобы она упала, не уменьшает моей ненависти к ней.

— Хорошо. — Эмма отступает и жестом указывает на стул. — Он весь твой.

Я опираюсь руками на стол и встаю на него. Знаю, что это плохая идея, но всё же ставлю одну ногу на стул. По спине пробегает дрожь, когда тот слегка шатается.

— Держи ножки, — велю я Эмме.

— Нет, я не хочу…

— Просто сделай это.

Я знаю, что она не очень любит помогать, но мне хочется верить, что в её голове есть хоть капля здравого смысла. Даже если ей не хочется признавать, очевидно, что это небезопасно, и она может хотя бы придержать стул.

— Ладно, — стонет Эмма.

Её руки ложатся на мои ноги, а не на ножки стула. Я сглатываю ком, шокированный её замешательством и сбитый с толку тем, насколько нежным было это прикосновение по сравнению с агрессией последних двух дней.

— Стул, — хрипло произношу я и откашливаюсь.

— Что?

— Ножки стула. Не мои.

— Ой! — Эмма резко отдёргивает руки и вытирает их о юбку, словно испачкалась об меня. Её лицо вспыхивает красным. — Точно. Я поняла.

Она не поняла, но я не спорю. Жду, пока она возьмётся за ножки стула, затем протягиваю руку и оттираю краску с потолка.

— Ты слышишь это? — спрашивает Эмма.

Единственный звук, который я слышу, — гудение компьютера мисс Саймон.

— О чём ты говоришь?

— Тише. Слушай.

Я игнорирую её и продолжаю оттирать краску. Как обычно, она драматизирует. К счастью, краска легко отходит и не требует слишком много усилий. Я переворачиваю тряпку, чтобы убрать последнее пятно, и замираю. Я слышу это. Мимо меня проносится слабый жужжащий звук.

— Там пчела, — указывает Эмма.

Мой пульс учащается, глаза расширяются.

— Где?

— Не знаю, — пожимает плечами она, крутясь и оглядывая комнату. — Я больше её не слышу.

Это потому, что она больше не летает. Она ползёт, её крошечные лапки пробираются от моих волос ко лбу.

Кровь отливает от лица, и я заставляю себя дышать медленно, хотя мне хочется взвыть от ужаса. Я хочу смахнуть её, но знаю, что это делать нельзя. А вдруг она меня ужалит?

— Не двигайся, — просит Эмма, глядя мне прямо в глаза.

Я сглатываю. Как? Как этот день может становиться всё хуже и хуже? Я зажмуриваюсь, стараясь не поддаваться воспоминаниям о том, как у меня распухло горло и я не мог дышать, как бы ни старался.

— У тебя с собой «ЭпиПен»?

— В моём шкафчике, — бормочу я, едва шевеля губами.

— Хорошо, — кивает Эмма. — Мне его принести?

— Нет. — Пчела ползёт по моему веку и вниз по щеке. — Пожалуйста, сними её с меня.

— Тебе придётся наклониться.

Знаю, что мне нужно это сделать, но, не считая лёгкой дрожи в руке, я не могу пошевелиться.

— Не думаю, что смогу.

— Сможешь. Просто открой глаза.

— Я не могу.

Эмма снова касается моей ноги, но на этот раз не из-за путаницы. Она делает это намеренно.

— Посмотри на меня, помнишь?

Неужели она только что сказала то, что я думаю? Моё сердце на секунду замирает, тоскуя по нашему прошлому. Всё из-за одной отсылки к нашей прежней дружбе. Каждый раз, когда мне было страшно, она произносила эти слова: «Посмотри на меня».

Я открываю глаза.

Эмма протягивает руку, словно приглашая меня спуститься к ней. В её уверенном взгляде есть что-то странно успокаивающее. Та самая уверенность, которую я сейчас ненавижу, когда-то вызывала у меня восхищение, и именно она убеждает меня доверять ей.