Чтение онлайн

— Что молчишь? Три дня назад была сговорчивей! Как ты там визжала: «Я Акси! Я женщина феникс, сгорела и воскресла. Теперь я этот смертоносный огонь и вам со мной не справиться». Молчишь? Хмм, как на тебя это похоже. Сначала делать, а потом думать. Могу вернуть тебя назад? Поедешь, покатаешься по миру под именем Наташа или Света, или Снежана. Ты хоть понимаешь, что натворила? — срывается на крик.

Касаюсь подушечками пальцев спины. Замирает. Мою руку колет разряд.

— Три дня? Я тут три дня? Ничего не помню, — как можно спокойнее произношу. — Давай помогу! Тебе сильно больно?

— Нет, мне охуенно, всегда мечтал ходить с дыркой в боку! Лучше отойди. Сам справлюсь.

— Не упрямься!

Хватаю смесь. Смачиваю ватку. Обвожу каждую рану.

Смотрю на него и понимаю: его чуть не убили. Из-за моей глупости. Дую и целую, хочу забрать его боль.

— Что ты делаешь?

— Кое-кто мне говорил, что если поцеловать, то так быстрее заживет. Проверяю.

— Хватит! — отталкивает меня.

Выхватывает мазь.

— Лучше ляг. Не хочу помощь от шлюхи, — выплевывает мне в лицо. — Уф-ф! За что мне это все? Лучше бы никогда тебя в жизни не встречал! Проклятье!

Потихоньку накрывает истерика от его слов, бесконечные слезы наполняют мои глаза. Должна уйти. Опять заигралась в своем воображении, что для него что-то значу. Хромая, иду к выходу.

— Ты далеко собралась? Я с тобой разговариваю!

— Подальше от тебя, это ты мое проклятие, а не я твое.

— Че? Что пищишь там? А ну пошла, нахер, легла назад! Много говоришь, женщина!

Продолжаю свою хромую дистанцию.

— Легла! — ударяет по блюду, и оно летит, сбивая меня с ног.

Сил держаться больше нет, накрывает волна боли, не физической, а душевной. За что он так со мной?

— Черт! Сейчас, Акси, подожди.

***

— Отстань от меня! — всхлипываю.

Также хромая, доходит до меня.

— Иди сюда!

— Нет! — прижимаю рану, из которой сочится кровь.

— Дай посмотрю! Вот черт, рана открылась. Сейчас. Вот. — Садится рядом. — Дай ногу. Будет щипать, но терпимо, секрет нашей семьи, а точнее Сиранушек, заживет за пару дней. Тебя могли убить! Это понимаешь? Если бы я хоть на чуть опоздал… Зачем пошла в этот клуб?

— Я… — глотаю слезы. — Я… хотела с тобой связаться, — шмыргаю. — Ты не оставил, как с тобой связаться.

На время его лицо застывает, становится задумчивым или удивленным.

— И приперлась с этим арабом? Вырядившись блядью? Выдув при этом цистерну наркоты-ы-ы? Да ты в своем уме?! Нагулялась? А теперь мы во-о-от в такой жопе! А, нет, в отаке-е-енной жопе, тебе и не снилось, и просвет не просочится.

— А что мне нужно было делать? Еще и это письмо!

— Я там все по-русски написал! Но нет, ты решила добавить перчинки, детка! «Аксинья, живи дальше» — вот какое послание было. А ты что сделала?

— «Нарасти зад и сиськи, продай подороже» было! Отпусти, я хочу домой.

— Домой? — начинает смеяться. — Ох, нет, мы в одной лодке теперь. И пока я не пойму, как спастись, твой зад останется тут.

— Зачем ты так со мной? Зачем вернулся? Я не нуждалась в твоей помощи, — начинаю реветь навзрыд, закрывая лицо руками.

— Испугался за тебя, дура малолетняя, — хватает мое лицо, смотрит в упор. — Понимаешь? Боялся, черт возьми, что потеряю тебя! Разве не понятно?

— Почему? — испуганно повторяю, пытаясь разобрать его слова.

— Потому что… потому что… я… эм-м…

Впивается своими горячими губами в мои. Своим языком ласкает мой. Дыхание смешалось и я потерялась в ощущениях. Этот поцелуй был красноречивей слов.

— И я бы не ушел без тебя! — целует мой подбородок, скулы, шею, слизывает мои слезы. — Перерезал бы всех, но не ушел. — Целует без остановки. — Не ушел бы, никогда бы не ушел.

Придвигает к себе, впечатывая в свою горячую грудь. Ласкает. Неловкое движение — цепляю его рану. Стонет.

— Прости, прости.

— Ничего.

Смотрит на меня, обхватив мое лицо.

— Больше не пугай меня так! — Осыпает поцелуями, зарывается в мои волосы, вдыхая их.

— Не буду! Любимый, — еле слышно произношу последнее слово!

Те часы я была самой счастливой и мне даже кислород не нужен был. Как жаль, что все казалось, не более…

— Ну все, переставай плакать, все прошло! Тебе сильно больно?

— Я плачу не из-за этого! Я такая идиотка! Просто дура.

— Да нет, что ты, — вытирает мои слезы, — просто бестолковая и две левые ноги, а так все нормально.

Прижимает крепче, целуя в лоб.

— Я зверски устал, давай поспим!

— А мои родители, Ияр? Отец, он…

— Ш-ш-ш-ш, не думай, хуже уже быть не может, и нам гореть в аду — укладывает на свою грудь, — так что давай поспим. Завтра тяжелый день.

Акси

В ту ночь меня преследовали кошмары: шейх, его головорезы, жуткий смех…С криками вскакивала и попадала в кольцо стальных объятий, прижимающих к горячей груди.

— Ш-ш-ш! Это я! Успокойся! Тише, тише! Ммммм…

Убаюкивает, раскачивая в разные стороны.

— Я с тобой, девочка! — рваные поцелуи оставлял на моих губах, скользя колючей щекой по моей, останавливаясь около виска. Продолжает шептать на ухо: — С тобой! Маленькая!

Страх растворяется в полумраке, давая возможность провалиться в сон, набраться сил перед грядущим днем.

Я боялась появления первых лучей солнца.

Боялась, что если открою глаза, то дыхание, которое опаляет мою кожу, заставляя ее покрываться мурашками, исчезнет. Исчезнут сердце, бьющееся одновременно с моим, руки, которые сжимают меня при каждом движении, его запах, которым наполнилась вся комната. Растворятся, как звезды в небе. И это окажется всего лишь сном. Мечтой. О которой ты думаешь, и она воплощается в параллельной вселенной, в другой галактике. Но не на этой земле.

Набравшись смелости, все-таки распахнула веки.

Застыла…

Даже спустя столько времени сложно описать, что чувствовала тогда. Этот трепет, птицей бившийся внутри…. Всех слов в мире недостаточно, чтоб описать, как я его любила. Попросил бы убить, убила бы. Просил спрыгнуть с крышу, прыгнула. Отдай свою жизнь, отдала. Даже пусть все вокруг бы рушилось, я бы стояла за его спиной. Прости гордость и самоуважение, но без него…. Я не могла.

«Я не сошла с ума!» — улыбнувшись своими мыслям, потихоньку освобождаю свою руку из-под медвежьей ладони, которая покоится на вздымающейся груди с многочисленными ссадинами.