Чтение онлайн

А ведь наверняка наш правитель сам некогда повелел привинтить это сооружение над дверью! Голосом, одновременно обиженным и извиняющимся, он пробормотал команду своему телепортационному скафандру и отправил сам себя в добровольное изгнание. Потеряв цель, звездно-огненный вихрь в темном жерле утратил свое неистовое сияние и сжался до размеров змеиного глаза. Но недремлющее рубиновое пламя в нем все еще угрожающе поблескивало в нем, будто стерегущее дверь существо следило за нами, готовое напасть, если мы сделаем хоть одно неосторожное движение.

Но ведь мы не собирались ничего ломать! Надеясь, что компьютер-охранник будет играть честно, мы осторожно подошли к двери. Наугад пробовали разные команды, пока смертельно не устали от этого бессмысленного занятия. Оставалось только ждать — вдруг дверь сама откроется. Мне в это мало верилось. Но Змеелов не боялся, хотя у него не было телепортационного комбинезона, как у меня. Он сказал, что рано или поздно вода перестанет прибывать и постепенно впитается в землю. Лишь бы выдержала крыша. Лишь бы нам хватило воздуха.

Мы сидели рядом на полу у двери и тупо смотрели на нее. Скоро Змеелов истосковался от этого однообразного занятия и попросил рассказать что-нибудь такое, чего он еще не знает. Я сказал ему, что на санскрите конец света называется Пралая, то есть погружение. В Ведах написано, что придет день, когда под разлившимися водами станут невидимы перекрестки дорог.

Змеелов удивился:

— Да ты интеллектуал, дери тебя медведь за ногу! Ты ведь родился ненамного позже меня, и по матери родом из моего племени. А нравом ты не похож на людей из наших земель и из наших времен. Тебя что, друиды воспитывали?

Я объяснил ему, что отец моей приемной матери, Исмон, вырос в Египте. Говорят, женщины обычно стараются сделать из своего сына подобие своего отца. Вот она и вырастила из меня свой идеал — любителя книг и размышлений.

Змеелов заинтересовался:

— Ты, значит, читать любишь. Тогда вот объясни мне современный мир. При нашем родовом строе люди были лучше — правда ведь, Волчонок? Про мое племя Медномордых не говорю, но нас ведь и считали тогда отребьем без чести и совести. Я сам потом от них ушел — да ушел, и проклял на прощание! Но ты вспомни, как люди общин помогали друг другу в нашем древнем мире. А теперь сравни с их хвалеными новыми временами! Каждый за себя. Запрет на убийство невиновного давно забыли. Зверье лесное и то к сородичам добрее, разве нет? Знаниями своими тоже не делятся. "Монополизация информации", слово-то какое придумали, порви их рысь. Разве в древних племенах было так! Что было бы, если бы тот, кто придумал, как добывать огонь, не рассказал бы другим тайну кремня? Если бы скрыл свои познания охотник, который первый сделал лук и стрелы? Или про заячьи и птичьи ловушки бы умолчал? Если бы люди нашего времени так себя вели, эти умники сейчас бы корешками питались. Понятия о чести у них нет, доброе имя им не дорого. Все продается, все покупается. Неужели мир сгнил от старости? Или я не понял чего?

Я объяснил ему:

— Змеелов, никто никого не лучше. Просто в наше время слишком трудно было сохранить богатство. А доброе имя отнять нельзя. Вспомни: дома сжигались, поля вытаптывались, владельцы сгонялись с их земель, коров и овец уводили, имущество вырывалось из рук. Иногда из отрубленных рук. Оставалась только дружба и честь — если они были. Тогда люди говорили друг другу: "Помоги мне, а когда-нибудь и я тебе пригожусь". Теперь жизнь спокойна и безопасна, квартира на замке, полиция не дремлет, деньги под охраной. Поэтому каждый за себя, а вместо чести рода — счет в банке и кредитная карточка. Кстати, ситуация уже в наше время начала меняться. Мы жили в переходный период. Твои соплеменники, Медномордые, это поняли раньше других. Семья моей жены, дочери вождя, тоже оказалась догадлива. Потом и остальные доросли до их уровня сознания. А те, кто не адаптировалсянеуместность древних законов…. к новой ситуации — или уничтожены, или сбиты с ног и не имеют власти изменить что-то. Но если власть придет к ним в руки, то ничего менять им уже не захочется — они изменятся сами. Со стороны посмотреть: их души — как поляна вытоптанная ночным сборищем ведьм. А на самом деле никто не лучше, никто не хуже, а просто другой контекст.

Змеелов все-таки оставался при своем мнении:

— Ты прав, но не совсем, сын Семи Зверей. Ведь изобретатель пространственно-временной телепортации был современный человек. Но он дорожил честью, как древние герои, и хотел дать вечную жизнь всем.

Я говорю ему:

— Просто неприспособленный, как теперь говорят. К тому же он все-таки стал работать на Господина И.

— А дьявол есть?

— Нету.

Змеелов приободрился:

— Ты мне все хорошо объяснил, сын Семи Зверей. Приятно поговорить с умным человеком.

Он замолчал и стал размышлять о чем-то. Где-то внизу раздался грохот. Видно, там вода уже срывала решетки вентиляционных люков. Однако Змеелов не был испуган. Он лишь стал смутно-задумчив, а потом положил мне руку на плечо:

— Слушай, Волчонок, ты, наверное, в жизни видел меньше опасностей, чем я, старый матерый головорез. Могу понять, что тебе страшно. Но если ты сорвешься в прошлое, то неизвестно, сможешь ли вернуться, когда страх пройдет. А мне может понадобиться твоя помощь. Я все еще верю, что мы откроем эту дверь. Я бы на твоем месте снял телепортационный комбинезон, от соблазна подальше.

Мне и правда страшно было в этом затопленном подземелье. Я снял комбинезон и положил в дальнем углу коридора, чтобы не искушаться… Пусть я современный человек и понимаю всю неуместность древних законов… но какое-то глубинное омерзение запрещало мне уйти и бросить Змеелова одного. Ведь мы пришли сюда вдвоем и должны уйти вдвоем. Тем временем Змеелов, совсем не испуганный, снова заинтересовался дверью в Центр Оживления. Потом обернулся и ткнул пальцем вверх:

— Волчонок, вроде над дверью что-то написано, но телевизор погубил мои некогда зоркие охотничьи очи. Может, ты сумеешь прочесть?

Я стал разглядывать стену над дверью. Никаких букв, даже трещин. А за моей спиной вдруг — тихий звук удаляющихся шагов. Неужели Змеелов решил поискать другой вход? Но ведь даже правитель его не нашел…. Мои руки оказалась умнее меня — они поняли все. Я еще думал, что собирается делать Змеелов, а мои руки уже задрожали в предчувствии беды. Я обернулся и увидел, что мой новый приятель уже надел мой телепортационный комбинезон — и стоит так далеко, что я не смогу поймать его раньше, чем он даст команду лететь в прошлое.

Что я делал, что я говорил ему, я не помню. Наверное, ничего.

Змеелов исчез. Там, где он стоял, я увидел лишь стену, по которой текла вода. Первой моей мыслью было: Змеелов опомнится и вернется. Если бы он передумал даже через много лет, даже в старости, он мог бы вернуться сюда, в то самое мгновение, из которого унесла его машина времени. Но он не так и не пожалел о том, что сделал. Я вспомнил, как шел сюда вслед за Змееловом и восхищался его храбростью. А чего ему было бояться? У нас ведь было устройство для телепортации — одно на двоих.

Когда ты понимаешь, что тебя предали, будто что-то умирает в тебе. Слушайте меня те, кто ищет лучшее место под солнцем, кто хочет быть среди сильных, среди победителей! Помните: там вы встретите таких, как Змеелов.

Обернувшись, я увидел, как отражается в воде на полу металлическая дверь без единой кнопки. Я не знал что делать. Ведь компьютер, управляющий этой дверью, не открыл ее даже для своего хозяина. А о способах взлома компьютерных программ я знал не больше, чем о внутренней структуре Ада и о языках дальних галактик.