Чтение онлайн

Вода в полутемном коридоре уже не стекала вниз. То, что раньше было океанскими волнами, текло из того, что раньше было системой вентиляции.

В моем племени верили, что в криволесье на болоте живет много разных смертей, и они разыгрывают умирающего, бросают себе на удачу мертвые кости. Кто из них явится за мной? Та, что ворвется через пролом в крыше? А может быть, она обернется роботом-охранником, который найдет меня здесь? Или я умру от страха? В старинных книгах пишут, что такое возможно. Но скорее всего, за мной придет самая жестокая и медленная из смертей, та, что затопит это подземелье и выдавит из него остатки воздуха. Я устал от ожидания. Что ли повеситься на галстуке господина правителя? Я вспомнил, как Рейг говорил о встрече со смертью, там, в океане. Ему хотелось на нее посмотреть. Когда мы шли в резиденцию Правителя, Рейг рассказал мне, что в детстве ему хотелось увидеть все, что есть на свете. Но жил он недолго и увидел мало — только гибель родных, разбойничью пещеру, путь через леса, океан и свою смерть. Даже осла ему компьютер не успел показать.

А что видел я? Я захотел вспомнить что-нибудь хорошее из прошлого. Вспомнил мою мать. Хитрая деревенская ведьма. Увесистое ожерелье из золотых монет. Угрожающая усмешка. Холодное лицо с тяжелой челюстью. Любимое моим отцом лицо кулачного бойца.

Почему-то особенно жутко было то, что со дна темного подвала поднимался соленый запах Атлантики. Он напомнил мне кое-что из моей второй жизни. Когда я только что появился здесь, я был диким и малограмотным и еще не нашел хорошей работы. Однажды нас послали красть пресную воду из прошлого. Мы перенеслись в иной век и теперь стояли на лесистом склоне над берегом одного из четырех океанов. Тогда все океаны и все острова для меня были безымянными, и я не знаю, где я оказался. Внизу, рядом с узким мелководным заливом, виднелась деревушка — рыбацкая, судя по тому, что у берега белели паруса лодок. Необъятный голубой океан был спокоен, а рядом с нами, высоко над океаном, в ложбине среди скал сияло чистое древнее озеро. Я знал, что из прошлого можно красть то, что все равно пропало бы — в пожарах, под бомбами… Но я не мог понять, как может сама собой исчезнуть эта пресная вода в озерке. Ребята знали. Они сказали мне: смотри вниз, Волчонок, не пожалеешь.

Сверху океан казался неподвижным, гладким, как тихое озеро рядом с нами. Но вдруг его поверхность содрогнулась, он зазмеился странной рябью, будто множество подводных чудовищ поднимались из его глубины. Водяные холмы росли, они стали подобием горных хребтов, покрытых снегом, они врывались в узкий залив. Первая гора взорвалась облаком пены и обрушилась на деревню рыбаков. Уцелевшие люди, задыхаясь, бежали вверх по склону. Они видели нас, они молили нас о помощи. Видно приняли нас за богов. Ребята не прятались от них. Бессмертные могут показываться тем, кто обречен на смерть, ведь они не смогут рассказать живым о появлении странных существ в серебряных комбинезонах. А эти люди погибнут через несколько минут, океан наступает быстрее, чем они бегут от него.

Жители рыбацкой деревушки простирали к нам руки, надеясь на чудо. Склон был крут, и бежали они медленно. Мы стояли неподвижно, мы ждали, и мы увидели самое страшное. Или самое долгожданное — для любителей безопасного экстрима. За первыми валами шла их повелительница, немыслимо высокая, изголодавшаяся по человеческой плоти волна. Ее гребень сокрушал все на своем пути, и теперь вместо листьев и травы мы видели перед собой лишь холодную зелень океанской воды. А тем временем наша машина времени перекачивала в будущее обреченное на гибель чистое горное озеро. В последнюю секунду мы дали команду нашим комбинезонам и исчезли. Но я не забыл ту волну. Видно она тоже не забыла меня. Вот и встретились мы с океаном, в этом сыром подвале.

А я ведь — язык бы мне оторвать — рассказал эту историю Рейгу, когда говорил про конкурс Правителя "Кто придумает, что еще можно принести из прошлого". Вот Рейг и придумал… Первый приз. Посмертно.

Стоило мне подумать про Рейга, как он снова заговорил в моей памяти. Небось, таких, как он, и смерть не заставит замолчать. Его голос зашептал мне:

— Волчонок, страх хороший советчик только зайцу. Гони от себя отчаяние, думай, как захватить эту крепость злого колдуна. Ради этого я выбрал не вечную жизнь, а гибель от жары и жажды. Оживи всех нас, умерших, ведь из всех нас ты один дошел до этой двери.

Так шептал мне Рейг, то ободряюще, то с гордым презрением. И тут мне стало еще страшнее, но уже другим страхом. Вдруг Рейг вернется в будущее? Он сумеет, у него ума хватит. Придет, просмотрит записи с видеокамеры, которая конечно вмонтирована где-нибудь в этом коридоре. Я не хотел, чтобы Рейг думал обо мне, как я думаю о Змеелове. А правда, что бы сделал на моем месте Рейг? Здесь ведь ничего уже невозможно придумать. Даже находчивый Рейг не смог бы.

Что бы он делал, будь он на моем месте? Одно я точно знал: Рейг бы не смотрел вниз, на проклятую воду. Не размышлял бы о прочности крыши — какой смысл отвлекаться на это! Он не думал бы про воздух и о том, что бывает, когда его не остается. Не вспоминал бы с горечью про предательство Змеелова. У каждого в жизни своя дорога и свой выбор.

И уж наверное Рейг не сидел бы в луже у двери. Вот уж этого точно не было бы. Что бы он делал сейчас?

А вот что! В сознании своей правоты Рейг уговаривал бы железную дверь. Всеми мыслимыми и немыслимыми способами объяснялся бы с ней. Упрямо стоял перед ней и просил ее открыться. Спорил бы с ней. Кричал бы ей о своей правоте. Заклинал бы ее Землей и Небом. Пока вода в горло не хлынет.

И вот я стал убеждать. Не дверь, конечно. А компьютер, управляющий этой дверью. Я рассказал ему, сколько хороших людей можно будет оживить, если он откроет мне вот эту вот железную дверку. Напомнил, что другой компьютер из их Сети сказал Рейгу: "Я тебе пригожусь". Пусть этот дверной компьютер проверит, если сомневается! Не зная, как бы его задобрить, пообещал ему много-много новых периферийных устройств. Потом сидел и обреченно глядел, как вода поднимается все выше и выше. Она светилась красными отблесками. Кровь? Нет, это красный свет в лазере над дверью отражается в воде. Кровь была на лице Ифри, там, в лесу, в прошлом.

Я вспомнил последние слова Ифри. Мне уже нечего было терять. Я сказал компьютеру:

— Я человек, а не зверь. Я пришел сюда со Змееловом. Мы пришли вдвоем, я не мог уйти один. Я верю в братство людей. Я не погублю мир несправедливыми и беззаконными деяниями.

И вдруг произошло что-то такое же невероятное, как улыбка дракона. Мега-турбо-супер-бластер пробубнил своим механическим голосом:

— Войди Волчонок.

Дверь раскрылась: две блестящие металлические створки. За ними сверкающий лампами зал, огромный — не видно противоположной стены. Ну думаю, вот войду, а дверь перережет меня пополам. Но что мне еще оставалось?

Обреченно вхожу. Дверь и не думала меня разрезать пополам, и даже не закрылась.

Я вошел и замер от ужаса и отвращения. Передо мной были бесчисленные орудия пыток. Но не в застенке, а в чистом, белом, просторном и ярко освещенном зале. А дальше, на крюках на стерильной белой стене, размещались всевозможные виды холодного и огнестрельного оружия. Я думал, что сейчас мне навстречу радостно выбежит маньяк-садист, который тут живет. Но когда я в углу увидел еще и виселицы разных моделей, то мне стало ясно, что это за место. Тут биокопиям придают сходство с людьми, казненными, умершими от оружия или под пыткой. Когда умершего заменяют копией, все должно быть предельно достоверно.

На втором этаже был зал создания биокопий. Как потом выяснилось, там работали захваченные из прошлого художники и скульпторы, доводящие полуфабрикаты-биокопии до портретного сходства с умершими. Но сейчас они терли мокрый пол тряпками. Я им говорю: это вы меня впустили? Они ответили, что не знают, как открываются эти двери. Я торжественно сказал им:

— Отныне вы свободны! Господин И., для которого вы работали, вряд ли вернется сюда.

Те, кого я принял за рабов, приняли меня за ненормального:

— Мы свободны и не знаем никакого господина И. Мы работаем для брата нашего Изобретателя, который хочет спасти всех умерших. Он не велит нам выходить отсюда, ведь уже настал конец света, и внешний мир слишком опасен. Только брат Изобретатель, избранный Небом, имеет достаточно отваги и сил, чтобы выходить за пределы подземного убежища.

Они показали мне на сканеры мыслей на своих "свободных" головах и гордо сказали:

— Эти серебряные венцы — знак нашего избрания.