Чтение онлайн

Лили пришлось схватиться за спинку ближайшего кресла. Открой она рот – ее бы, пожалуй, стошнило.

– Спасибо, Минерва, - Дамблдор тепло улыбнулся им обеим.
– На тебя всегда можно положиться: все будет выполнено эффективно и без промедления.

А затем он обратил свой взор на Лили – словно просветил рентгеновским лучом; взгляд прошил ее насквозь, будто пуля – сливочное масло, и в яркой белой вспышке озарения она вдруг придумала отвлекающий маневр.

– У Северуса на каникулах умер папа, - собственный голос показался ей скрежетом.

Они оба уставились на нее – и Дамблдор, и Макгонагалл; на стеклах их очков плясали отблески каминного пламени. Лили затаила дыхание – сердце колотилось о ребра…

– Умер?
– повторила Макгонагалл – таким тоном, словно впервые услышала о существовании смерти.

Лили с трудом разлепила губы:

– Прямо… прямо на Рождество. Его машина сбила. Я… я была на похоронах.

– …Батюшки мои.
– Обычно невозмутимая Макгонагалл приподняла брови.
– Бедный мальчик.

Дамблдор расцепил сложенные домиком пальцы и изучающе посмотрел на Лили – ей стало неуютно под этим пристальным взором. Затем задумчиво произнес:

– Уверен, что в столь трудное и горестное время дружеская поддержка много значила для мистера Снейпа.

Лили молчала – не в последнюю очередь потому, что вовсе не была уверена в его правоте. Она и сама не знала, переживал ли Северус из-за смерти отца… почти перестала понимать своего друга – что он думает и что чувствует… Даже тогда, когда он терял над собой контроль, и можно было увидеть хоть какую-то реакцию, Лили все равно не понимала, отчего он реагирует именно так – словно видела только поверхность, а сам Северус обитал где-то там, в глубине.

– Пожалуйста, присядьте, мисс Эванс, - предложил Дамблдор, махнув рукой в сторону кресла перед письменным столом – того самого, за спинку которого она держалась.
– Спасибо, Минерва. Извини, что помешал тебе ужинать.

Макгонагалл вышла. Когда за ней захлопнулась дверь, Лили присела – словно на электрический стул; ей всегда было проще встретиться лицом к лицу с врагами, чем кому-то солгать – особенно тем, кого считала друзьями…

Дамблдор знал, что мальчику придется умереть, но утаивал это от меня, пока не стало слишком поздно…

Лили сглотнула и уставилась куда-то на плечо директора.

– Я… я в чем-то провинилась, сэр?

– Вовсе нет, - заверил ее Дамблдор – словно Санта Клаус, который утешает напуганного малыша, что нет, ему не грозит получить угольки вместо рождественского подарка.
– По правде говоря, я очень рад видеть вас в добром здравии. Должен признаться, что пару дней назад ваше состояние внушало мне серьезные опасения – однако, насколько я понимаю, с тех пор вы уже успели прийти в себя?

– Да, сэр, - согласилась Лили – последнее ее слово заглушил неожиданный стук в дверь.

– Заходи, Поппи, - отозвался директор; замок щелкнул, и в кабинет вошла мадам Помфри. Неужели Дамблдор затеял все это только ради медицинского осмотра?

Чутье подсказывало, что дело швах. Что он знал о проклятии? А об исцеляющих заговорах в целом? А как…

– Добрый вечер, мисс Эванс, - отрывисто поздоровалась мадам Помфри – и не успела Лили выдавить ответное приветствие, как оказалась под прицелом волшебной палочки. Взмах – и палочка просканировала все ее тело, от макушки до пяток, потом вернулась к голове – описала круг и закончила путешествие, тронув Лили за запястье.

– Пульс нормальный, степень утомления тоже – для пациента, недавно пострадавшего от темного проклятия…

Не сдержавшись, Лили вздрогнула всем телом – но мадам Помфри продолжала, указав на ее рукав:

– …а кроме того, мои глаза подсказывают, что тут есть следы крови.

– Это Северус, - созналась она – и торопливо пояснила, заметив сведенные брови собеседницы, - в смысле, это его кровь. Из пореза на лице. Сириус – Блэк – попал в него заклятьем.

– Это объясняет, отчего профессор Макгонагалл, как только долевитировала до лазарета носилки с мистером Блэком и мистером Поттером, тут же спросила, не видела ли я мистера Снейпа. А также отчего она так ужаснулась, когда я сказала, что нет, совершенно точно не видела. Что ж, директор, мисс Эванс сейчас не в лучшей своей форме, - добавила медсестра, - но в целом все довольно неплохо. И, насколько способны установить мои заклинания, симптомы проклятия полностью исчезли.

– Спасибо, Поппи. После твоей столь скрупулезной диагностики у меня просто камень с души свалился – как, должно быть, и у вас, мисс Эванс, - мягко продолжил он.
– Или вы и без того уже знали, что ваше здоровье вне опасности?

И, пока Лили пыталась придумать ответ, от которого будет меньше всего вреда, Дамблдор улыбнулся Помфри:

– Что ж, Поппи, не буду мешать тебе отдыхать. И еще раз спасибо за уделенное время.

– Да какой уж тут отдых, - раздраженно сказала медсестра.
– Пока эти пятеро здесь учатся. А сейчас все даже хуже, чем обычно – еще и слизеринцы между собой перегрызлись…

Лили вздрогнула. Северус тогда сказал, что в слизеринском дортуаре стало небезопасно… Ужасно хотелось расспросить мадам Помфри – откуда ей известно то, о чем умолчал Северус? – но та уже собиралась уходить и поворачивала дверную ручку. Мгновение – и скрылась из виду, только в воздухе остался висеть запах антисептика, перебивая дым, которым тянуло от горящих поленьев.

– В Слизерине за последнее время произошло немало интересного, - задумчиво произнес Дамблдор – пальцы Лили впились в обивку сиденья.
– Возможно, вам, мисс Эванс, известно об этом что-то, чего не знают остальные?

– О… о слизеринцах, сэр?
– запнувшись, пролепетала она.

– О да, - Дамблдор слегка усмехнулся в бороду.
– Поскольку вы, так сказать, располагаете внутренним источником информации.

– Северус не очень-то разговорчив, - пробормотала Лили – что, кстати, было чистейшей правдой. Дамблдор кивнул, будто не мог не согласиться со столь мудрым утверждением.

– Меня ничуть не удивляет, что мистер Снейп, как выражаются магглы, предпочитает придерживать козыри. Это как-то связано с карточными играми, так ведь?

– Э-э… наверное?

Еще одна улыбка.

– Хотите чаю, мисс Эванс? “Лапсанг Сушонг”? Или, возможно, “Эрл Грей”?

– Я…

– Попробуйте лапсанг, - посоветовал директор, и справа от него на столе появился поднос – словно сам по себе; только еле слышно звякнула посуда.
– Я порядком к нему пристрастился, и, боюсь, несколько увлекся, делая запасы для школы… никто, кроме меня, его не пьет, а чайные листья нельзя хранить слишком долго, иначе они высыхают. Печенья? Вот это с мятной глазурью – прекрасная, скажу я вам, находка…